Единственные

 – Хватит!

– Тебе шести копеек на трамвай жалко?

– Да! Жалко! Ты их сперва заработай, эти шесть копеек!

Но пропустить репетицию Илона не могла. Она выскочила из квартиры, хлопнув дверью, и забежала к соседке тете Тане.

– Теть-Тань, можно от вас позвонить?

– Ну, звони…

– Яр? Яр, это я! Слушай, Яр, ты можешь одолжить мне рубль?

Просить в долг шесть копеек – это было уж слишком.

Деньги у Яра водились, это Илона знала точно. И приятелем он был хорошим, надежным, после того вечера целоваться больше не лез, да и тогда полез скорее ради приличия: как это, проводить девчонку – и не поцеловать? Иногда он звонил, приглашал выпить кофе, но не у себя дома – Боже упаси, Илоне с пеленок внушили, что навещать молодого человека и сидеть с ним наедине в его жилище – стыдно, опасно и неприлично.

– Могу, конечно, а что случилось?

– Ты сейчас где?

– Собираюсь на вокзал, встречать поезд.

– Подожди меня, я сейчас прибегу! Стой – знаешь, где? У пригородных касс! Я через четверть часа там буду.

В прихожей у тети Тани над телефонным столиком висело зеркало. Илона оглядела себя – ну, скромненько, но все так ходят: черная битловка и джинсы, купленные родителями полгода назад, пока дочь еще не вылетела из института. Фигурка в порядке, а распущенные волосы – лучшее украшение.

– Держи рубль, – сказал Яр. – Тебе точно хватит?

– Точно хватит.

– Как у тебя с «Аншлагом»?

– Дали роль Мэгги, – похвасталась Илона, не докладывая про второй состав.

– Что вы там ставите?

– Замечательную пьесу, называется «Большеротая». Сам Буревой играет Томаса-Рифмача. И как играет!

– Я же говорил, что тебе там самое место.

Яр улыбнулся и стал еще больше похож на Буревого. Только у того глаза синие, аквамариновые глаза, а у Яра темные, и у Буревого черты лица острее, суше, но Буревой – один такой в мире, второго в природе нет, подумала Илона. И помчалась на репетицию.

Вернулась она заполночь, родители уже спали. Встала ближе к полудню. И оказалось, что ей приготовили сюрприз. Мать позвонила и сказала:

– Я встретила Варвару Павловну, она сказала, что им в редакции нужен дневной корректор. Так что с понедельника ты будешь ходить на работу. Работа – с двенадцати и сколько потребуется. Иногда в семь отпускают, иногда в девять. Поняла?

– Поняла! – воскликнула Илона. Что такое корректор, да еще дневной, она понятия не имела.