Демон справедливости

Но сейчас они вдруг оказались совсем иными, и я даже не могла нашарить слов, чтобы объяснить их самой себе.

Я встала и подошла к зеркалу.

И мне не удалось сосредоточиться, чтобы встретить спокойный, уверенный и внимательный взгляд оттуда. А уж придавать лицу спокойствие я научилась вроде бы давным-давно.

Точно какую-то пленку унес на своих ладонях Зелиал. Мне не удавалось натянуть маску. Это раздражало. А когда я понемногу, словно сон из кусочков, сложила свой разговор с демоном, то стало мне совсем кисло.

И потому я вся устремилась к единственному человеку, перед которым могу сейчас выговориться, – а такой потребности у меня не было, пожалуй, с юности. Меня понесло к бабе Стасе – причем я же совершенно не знала, где и как ее искать!

Спровадив Соньку, я устремилась туда, где меня ждали лишь по вторникам.

Анна Анатольевна открыла мне дверь, и. я впервые увидела ее улыбающейся. Она была растрепана, в халате и босиком, даже без тапочек.

– Вы меня разбудили! – объявила она, хотя был уже одиннадцатый час. – Заходите! Завтракать будете?

Я окинула взглядом прихожую, случайно заглянула во все распахнутые двери – в ванную, кладовку, на кухню, – и все поняла. В прихожей стояли два чемодана, на вешалке висело летнее мужское пальто, в ванной на видном месте стоял таз с замоченными рубашками, а на разложенном диване, который я углядела сквозь портьеры, спал высокий крупный мужчина, седой и с лысиной.

– Муж вернулся! – поймав мой взгляд, с гордостью сообщила Анна Анатольевна.

Я спросила адрес бабы Стаси и быстренько исчезла.

Бабу Стасю я обнаружила на лавочке перед подъездом. Она читала соседкам письмо от дочери. Увидев меня, она быстренько свернула свой бенефис, сделала знак, и мы поднялись к ней в гости.

– Так и думала! – воскликнула она, когда я передала ей прощальные слова Зелиала. – Умница он и добрый. Где-то в глубине души верила я, что он всех нас на свободу отпустит, да и карает не за грехи наши глупые, а за мысль – душу нечистому продать.

– Так что, бабушка, – вернула я ее от философских мыслей на землю, – придется мне теперь без него разбираться со своим маньячком. Он это знает и не возражает. Ты все грозилась обучить меня глаза отводить – ну, давай, я готова.

Баба Стася задумалась.

– А ведь не могу! – растерянно сказала она.