Демон справедливости

Он уставился на меня с недоумением – мне сдуру даже показалось, что с интересом.

– Какое нападение? – ошарашенно спросил он.

– Да в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое мая. Я свидетель.

– Разве я вызывал вас? – уже чуть ли не в панике спросил он. – Я же точно помню, что нет!..

– Не вызывали, – согласилась я. – Я сама пришла. Я же свидетель все-таки. Три недели прошло, а повестки все нет и нет, хотя моя фамилия в вашем деле фигурирует. Вот, решила прийти сама и дать показания.

Мне частенько приходится удивлять людей.

Вообще мне это занятие даже нравится – когда речь идет о чем-то забавном. Например, все в отрубе, когда я на тренировке встаю на пуанты. Даже не понимают сперва, что это я такое вытворяю. А мне нужны пуанты, что называется, для медицинской профилактики – бывает, что подъем барахлит, а с пуантами у него такие штучки не проходят.

– Садитесь, – наконец сообразил он показать на корявый стул. – Впервые вижу, чтобы свидетель пришел в милицию без повестки. То по три повестки посылаешь, и все равно с собаками не найдешь, а то без всякой повестки…

Голос был занудный и брюзгливый.

– Мне рассказывать? – прервала я его.

Ему было куда за сорок, и вид до того усталый – будто вагон с кирпичом разгрузил. Но я знала, что на иных мужчин такое действие производит общение со сломанной пишущей машинкой.

– Рассказывайте, – все еще не придя в себя, позволил он, – только, знаете ли, я ведь совершенно не в курсе.

– То есть, как это не в курсе? – тут уж удивилась я.

– Это дело ко мне только вчера попало.

Тут я вспомнила, что Соня описывала мне следователя как шатена, а этот был яркий брюнет. Даже с каким-то турецким оттенком – у тех, кто с юга Украины, бывают такие выразительные сладкие глаза, от прабабки-турчанки, и, кажется ничего, кроме глаз…

– Ладно, – сказала я, – разберемся. Итак, в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое мы втроем ехали на машине – Валерия Сотникова, Софья Розовская и я. За рулем была Сотникова, Розовская сидела рядом с ней, а я – на заднем сидении.

Это имеет значение, потому что нам пришлось разворачиваться, и я глядела назад и давала команды Сотниковой.

– Сотникова – это та, на которую напали? – с сомнением спросил он, даже не пытаясь найти в стопке папок с делами нужную.

– Нет, напали на Розовскую. Мы возвращались домой так поздно не потому, что снимали иностранцев в ночном баре и не потому, что пьянствовали и развратничали на чьей-то хате, как предполагал ваш предшественник.