Баллада об индюке и фазане

Как будто его для меня не существует.

– И чего же ты хочешь?

– Ну, чтобы что-то вдруг случилось… – я поискала понятные бабке слова. – Чтобы какие-то события начались, может, даже опасные, Чтобы я была вынуждена действовать, принимать решения, чтобы мне жить стало интересно.

– Учишься, работаешь, в театры ходишь – разве это тебе неинтересно? Я в молодости ученым завидовала, когда женщина читает книжку и все в ней понимает, или беллетристику…

Я не удивилась иностранному слову в бабкиных устах – она иногда принималась пересказывать сентиментальные романы тридцатых годов, которые почему-то называла «беллетристикой».

– Мне этого мало.

– А если начнутся какие-то чудеса в решете – много не покажется? – усмехнулась бабка.

– Нет! – твердо ответила я.

Бабка встала, вышла на кухню, потрещала над газовой плитой электрической зажигалкой и вернулась.

– Воду поставила, – сообщила она, встала на кроватку и стала перебирать травы на стене, от некоторых пучков отламывая по веточке, разглядывая эти веточки на свет и собирая их в букетик.

– Полдень или полночь, – загадочно сказала она. – Сейчас – полдень. Годится.

Она сунула букетик в кружку и залила его кипятком из джсзвы.

– Прикрой ладонью, – велела мне бабка. Я положила на кружку ладонь и ощутила горячее и влажное.

Бабка тем временем что-то вспоминала.

– Бабусь, жжет! – пожаловалась я, не понимая, к чему все эти манипуляции.

– Так и должно быть.

– Я больше не могу!

– Терпи!

Я потерпела еще несколько минут и отдернула руку:

– Довольно!

– Ага, довольно… Твое слово… Больно… Бабка склонилась над кружкой и забормотала. Поскольку она, приготовляя свои отвары, всегда бормотала, мы к этому привыкли, и я не обратила бы внимания на бабку, если бы не странная процедура с моей рукой. Да и то – я слишком поздно вслушалась и уловила лишь несколько слов.

– …Страшно или больно… …вольно… скажешь – довольно, скажешь – довольно… А затем пошла какая-то неразбериха.

– Выпей, – сказала бабка.

– Зачем?

– Увидишь.

Бабкины травы не раз вылечивали меня. Кто ее, бабку, знает – может, она увидела у меня на лице признаки какой-то зарождающейся хвори? Я, долго не рассуждая, вынула из кружки распаренный букетик и выпила все без остатка.