Баллада об индюке и фазане

– Вот разве что духи… Если ты их еще не все на себя вылила, давай махнемся?

– А что ты предлагаешь?

– А что хочешь. Можешь распотрошить всю мою косметичку.

Кузина сделала это предложение грубовато и бесшабашно, но в том-то и заключалась истинная деликатность. Она знала мою натуру. Вполне могло статься, что, невзирая на сегодняшнее самоуверенное «закрыли тему», через месяц я засела бы на подоконнике с флаконом в кулаке, нюхая остатки духов и круглосуточно ожидая телефонного звонка.

Я не сомневалась, что а ближайшем будущем из комнаты безвестно исчезнут и пластинки, и глиняный чертик, и фотография Бориса.

Но на предложение насчет духов я сегодня могла ответить просто великолепно.

– Если они тебе нужны, выуживай их из кухонного мусорника!

– Ты мне нравишься! – объявила Кузина, пошла на кухню и выудила-таки флакон из мусорника.

А я думала, как же это оно все так получилось.

Борис ведь не сказал ни одного грубого слова, Впрочем, и ласкового не сказал.

Как мне удалось завестись, я не понимала. И что такое было в его взгляде, в повороте головы, в движении губ, от чего я сорвалась с кресла и кинулась распахивать окно, я уже не понимала, К тому же, прежде чем понять, нужно было все вспомнить. А именно этот момент и вывалился у меня из памяти. Я напрочь забыла, какие слова сказала Борису, прежде чем хвататься за жилет, журнал и прочее.

Кузина сдержала слово – вывернула передо мной на стол всю косметичку.

И это был подвиг – у всякой уважающей себя женщины в походной косметичке все подобрано по цвету и запаху, и восполнить прореху не так-то просто.

– Оставь, – понимая это, сказала я. – Я тебе дарю эти духи. Мне теперь не до косметики.

– А что еще случилось? – вдруг сообразила Кузина. – Выкладывай. Соседи?

Я не удивилась. Мы с ней чувствовали друг друга. Кузина через весь город уловила мое сегодняшнее состояние и приехала.

– Почище. Угрозыск!

– Ты кого-то пришибла Борисовыми башмаками? – развеселилась Кузина.

 – Или Бориса в подворотне хватил инфаркт?

Я коротко, но довольно ядовито рассказала ей про визит Званцева.

Кузина возмутилась;

– Посылают же болванов! Трудно, что ли, понять, что женщина на грани истерики?

– С чего ты взяла, что я была на грани истерики?

Это было уже лишнее. При Кузине я всегда держалась стойко, и возможная истерика – не ее ума дело.