Медиум Мириам

Мириам икнула и замолчала, спешно просчитывая возможные варианты действия. Госпожа Нонна, медленно собирая скатерть щепотью, уточнила:

– Простите мою недоверчивость, дорогая, но мы точно говорим с моим Улиусом?

В гробовой тишине стол чихнул и пыхнул блёстками из-под драматично-алой скатерти, взмыл в воздух, закружился и с грохотом встал на место.

«Вырву крылья. По одному. Засушу и приколочу к крыше фургона», – промелькнула мысль в голове Мириам.

Вслух же медиум невозмутимо произнесла:

– О, бестелесный дух, вышедший с нами на контакт, прояви себя! Докажи свою сущность! Расскажи то, что может знать только твоя безутешная супруга! – И одними губами, специально для призрака, добавила «пожалуйста».

– Да неужели? Всё-таки без меня беседы не выйдет? – привидение величественно поднялось и встало позади супруги, легонько коснувшись её плеча. Госпожа Нонна поёжилась, но продолжила требовательно буравить Мириам маленькими тёмными глазками.

– Пунь? – вопросительно стукнуло подстолье.

«Ну конечно! Теперь она действует по плану!» – досадливо отметила Мири, только сильнее убеждаясь в необходимости посадить подругу на сухой паёк (в смысле, лишить пива как минимум на месяц).

– Дух? – с нажимом повторила она. – Ты желаешь сказать любимой что-то, чего никогда не говорил? О чём умалчивал из-за глупых обид и раздражения? Что-то, что объединяло вас при жизни и не даёт тебе покинуть её до сих пор, вынуждая незримо следовать за ней, злиться, что не можешь ещё раз прикоснуться… и слушать.

Слушать день за днём, следить за каждым шагом, злиться и… всё равно слушать. Мечтать ответить и… не иметь такой возможности. Улиус, – Мириам выдохнула после горячего монолога и посмотрела прямо на Улиуса, заставив госпожу Нонну беспокойно завертеться, – что бы ты на самом деле хотел передать супруге?

Ехидная улыбочка сползла с лица привидения. Он посмотрел на затылок жены, на тугой пучок тронутых сединой волос, ещё раз. Иначе. Так, как, наверное, давненько не смотрел.

Даже пока был жив.

Полупрозрачная рука поднялась и повторила контуры маленькой головы с аккуратной причёской, плеча, запястья… Мужчина встал сбоку от супруги, присел на корточки, заглядывая любимой в глаза, но та смотрела лишь на медиума – единственную ниточку, связывающую живых с мёртвыми.

– Утёс толстой утки, – проговорил Улиус с такой печалью, с какой можно только прощаться с любимыми.

– Утёс толстой утки… – непонимающе, но осторожно повторила Мири.