Пылающий 42-й. От Демянска до Сталинграда (издание второе, исправленное)

Он подхватил автомат, приписанный к его «англичанке», и выпрыгнул из «теплушки» на улицу. Малознакомый старлей подвёл его к той платформе, где темнели «Матильды» и «Т-60». Мужчина окликнул стоящего там часового, и приказал сдать вверенный пост.

Доля поднялся наверх и подошёл к боевому товарищу, трясущемуся, словно лист на ветру. Парень помог снять зимнюю униформу охранника и огромные валенки. После чего, всё надел на себя. Он натянул мягкую обувь прямо на сапоги, а тулуп на комбинезон, под которым находилось бельё, телогрейка и ватные брюки.

Затем, стащил свой шлемофон, сунул за пазуху, а вместо него, нахлобучил на голову шапку с опущенными большими ушами. Парень почувствовал себя так, словно его завернули в одеяло из ваты огромных размеров, и сказал сам себе:

– «Как я смогу защитить от нападения фрицев состав, если ничего я не слышу и не могу даже быстро повернуться к врагу? Да и жарко мне будет, в такой плотной тяжёлой одежде!»

Потоптавшись на месте, Доля глянул туда, где был западный фронт, и увидел дымы паровозов, уходящие в небо, словно столбы.

Навстречу, один за другим, катились составы, состоящие из открытых платформ. Все они оказались заставлены разномастными ящиками. Среди них часто мелькали «теплушки». Над трубами горящих «буржуек» вился лёгкий парок.

– «Эвакуируют заводы из прифронтовой полосы. – понял молодой человек: – Везут в тыл оборудование вместе с рабочими, инженерами и их любимыми семьями».

Скоро остановка закончилась. Колеса застучали на стыках, и Доля вдруг понял, что сильно ошибся в расчётах. Небольшой ветерок, который был еле заметен на станции, на большом перегоне ощущался намного сильнее. Температура держалась чуть выше ноля, но вокруг расстилались поля, плотно покрытые крупитчатым снегом. Отовсюду веяло холодком, и чем быстрее летел их состав, тем крепче становился мороз.

Оставалось только одно, укрыться от потока встречного холодного воздуха. Стараясь не свалиться с платформы, Доля устремился вперёд и подошёл к ближайшёй «Матильде».

Дрожащими от холода пальцами боец завязал тесёмки на шапке, поднял воротник у тулупа и натянул толстые рукавицы на овчинном меху, Он вжал голову в плечи, обхватил тело руками и прислонился спиною к броне.

В таком положении, дуло не так чтобы сильно. Стало немного теплее, но уснуть он совсем не боялся.