Йага

Те, что поили Мать Землю кровью и кормили едким дымом Отца Небо.

Не бывать ей среди них. И им не бывать в её лесу! Отныне и впредь.

Йага села, ступила на холодный пол. Матушка подняла глаза от работы, плотнее запахнула вязаный платок – с вечера всё сильнее зябла. Но слова не сказала. Не остановить ведьму, когда колдовство уже зреет в жилах.

Крыльцо скрипнуло, и жабы, живущие под ним, выскочили проверить, кто потревожил их в поздний час. Свои! Лесная госпожа не обидит. Самая толстая и бородавчатая скакнула к девке, а та и не вздрогнула от холодного прикосновения.

Спустилась по ступенькам в мягкую перину тумана, тот верным псом прильнул к голым ногам.

Йага пошла в темноту. Вроде та же самая темнота, какой малых детей во враках пугают, а для неё – друг любезный. Мать и отец, брат и любимый. Тьма ласково обняла ведьму за плечи.

Дочь леса и не заметила валяющихся в грязи серёг, прошла мимо. Не испугалась, когда вылезли из-под коряг гадюки, когда за нею увязались лохматые нечистики без рук и ног. Она плыла в тумане, и дорога сама стелилась пред нею, подставляла мягкий мох под ступни, отводила мокрые ветки, чтоб ненароком по лицу не хлестнули.

И тени ползли позади, заливая следы чернотой.

Не замедлилась и когда пред нею задрожало болото. Туман накрыл его одеялом – не разглядеть, где топь, где кочки. А ведьма и не глядела. Она знала. Прошла по скользкой коряге, вслепую переступила бочаг.

Любопытные вороны спустились с рассохшегося дуба пониже: посторожить, как станет девка скидывать рубашонку.

Девка и скинула, оставшись укутанная одним лишь туманом. И принялась танцевать.

Нагое тело плыло в белёсых нитях влаги, пальцы рисовали чародейский узор, и он не пропадал из воздуха, а повисал чёрным густым дымом. Ведьма падала на колени и плавно поднималась; изгибалась, крутила головою. Густые волосы падали на лоб, ладони скользили по бёдрам и груди – ведьма!

Змеи и жабы, нечистики и чёрные птицы, сам туман и тени – всё закручивалось вьюгой, стягивалось тугим узлом. Станет он крепок, как слово колдовское, нерушим, как сама чаща.

И тогда ни единый живой человек боле не войдёт в их лес. Тогда навеки разделятся Людье и Безлюдье. Тогда сбережёт ведьма своё царство от тех, кто забыл, как разговаривать с богами!

Лес плясал вместе с Йагой, отзывался на каждое движение, на поворот и вздох… Но не весь. Что-то чужое было рядом, недвижимое.

Ведьма остановилась, вытянула вперёд руки с сомкнутыми ладонями и развела их в стороны, будто бы воду загребла.