Йага

А теперь, стало быть, дозволения просишь?

– Стало быть, прошу. Не сердись, бабушка. Кабы моя воля, в твой лес я бы не ступил.

«Да и вовсе в царствие это ваше поганое не поехал бы», – добавил Рьян про себя.

Ведьма же будто мысли его прочла. Пошевелила губами, показав единственный жёлтый зуб, внимательно оглядела просителя. Ясно, от неё не укрылось, что гость явился не в праздничной одёже. Но и Рьян был не из робких. Выставил ногу вперёд, упёр ладони в бёдра: нравится – любуйся.

– Это ж кто тебя так потрепал, милай? – захихикала ведьма.

– А ты, бабушка не знаешь? Никак за дурака меня держишь али сама дура? – не выдержал Рьян.

Ну точно ведьма! Сама девкою обернулась, а теперь ещё и насмехается!

Её чёрная фигура в золотом проёме двери словно бы съёжилась. Старуха недовольно поцокала языком.

– Дерзишь? Вот что, милай, убирайся-ка ты подобру-поздорову. Не по нраву мне дерзкие. А не то в печь засуну и…

Рьян взлетел по ступенькам птицею. Уж чем-чем, а ловкостью он богами был оделён сполна.

– Вот что, ведьма, я к тебе с добром пришёл. Не угрожать, а торговаться. И покуда своего не выторгую, не уйду. А печь и впрямь растопить стоило бы. Не видишь, молодец замёрз и оголодал.

– Сказала, не пущу! Пшёл отседова, негодник!

Вот же карга упрямая! Недолго думая, Рьян закинул бабку на плечо да и вошёл в избу с нею вместе. И оторопел. Потому что навстречу ему выбежала девка с копной волос цвета дубового корня, с жёлтыми звериными глазами и с повязкой на прокушенной руке.

В лесу жила не одна, а две ведьмы.

– Матушка, а не сожрать ли нам гостя незваного? – Голосок был ей под стать: звонкий, со смешинкою. Девка хитро оглядела молодца, ничуть не смутившись его наготы. – Али лучше наперво откормить? – хихикнула она.

Глядела странно и хитро. Так глядят малые дети, когда попадутся на какой урезине, но нипочём в том не сознаются: хоть кричи, хоть лупи – не я кота смолою измазал! Рьян и сам так, бывало, смотрел на отца.

– Лучше бы откормить, – не стал противиться Рьян. Он поставил старуху на скрипучие доски, оправил её передник и игриво шлёпнул пониже спины, словно молодку. – А то кожа да кости, разве что на холодец пойду.

– Ну, дерзкий, сам напросилси!

Ногти старухи почернели и заострились, как у птицы хищной, в избе потемнело – тусклой лучины недоставало разогнать сгустившуюся тьму. Рьян изготовился защищаться, да не пришлось.