Интеграция науки и искусства

Я не стал обращаться к психопатологам, но консультировавший меня директор нашей школы, один из будущих выдающихся психологов Борис Федорович Ломов, называл это явление эмпатией. Он даже, чтобы я не заподозрил какую-нибудь медицинскую диагностику, почел это средство за педагогический талант, апеллируя к мысли В.А.Сухомлинского, который, кажется, говорил следующее: «Из чужого, далекого чувства сопереживания рождается педагогическая профессия».

По инициативе Ломова я встретился с выдающимся художником, рассказавшим нечто подобное и мне.

Но каково же было наше изумление, когда вместе с Ломовым мы раскрыли Большую советскую энциклопедию и обнаружили, что данный маринист является внуком знаменитого, но совсем другого человека – Александра Николаевича Радищева и никакого отношения к выдающемуся живописцу ФСБ не имел (так студийцы-художники его прозвали, хотя с этой организацией он никак связан не был, а был он профессиональным художником, заслуженным деятелем искусств, членом-корреспондентом Академии художеств).

Психолог и художник рассказывали нам, учащимся студии, множество примеров так называемой эмпатии, нередко случающейся с людьми творческих профессий. Кто-то из наиболее подготовленных наших студентов даже вспомнил известное изречение Чарли Чаплина о том, как магически влияет на него одежда, придавая остроту избранному персонажу.

Наше знакомство с этим психологом стало еще более основательным, когда мы коллективно посетили Нижегородскую художественную галерею, или, как называли в старину, «Дом Сироткина». Оба любителя живописи обратили внимание на картину, изображавшую Лжедмитрия, готовящегося к побегу. Они так детально объясняли особенности его настороженности, зрительного и слухового восприятия, что нам это показалось чересчур подробным и сверхреалистичным.

Большого художника привела в Нижний Новгород заметка из отрывного календаря, в которой он прочитал, что при Дворце культуры имени Ленина функционируюет изостудия, возглавляемая профессиональными художниками. Желание посетить изостудию стало особенно настоятельным, когда выдающийся художник Федор Семенович Богородский узнал, что руководит студией тоже бывший морской офицер – Александр Иванович Маркеев.