Волчья тропа

Или у вас в деревне не так?

– А вот и не так… – пропыхтела я, краснея.

– Эй, да не обижайся! – рассмеялся малец. – Зови меня Серый. У меня есть имя, но оно мне не нравится, так что лучше прозвище, ладно? – я кивнула. – И мне пятнадцать. – с гордостью добавил Серый.

Теперь была моя очередь ехидничать. На названный возраст Серый уж никак не тянул: тощий, долговязый, с лицом, скорее, невинного младенца, чем шаловливого отрока.

– Так уж и пятнадцать? – нараспев поинтересовалась я.

– Ну… почти, – мальчишка зарделся.

Моя догадка подтвердилась.

– А-а-а, ну почти так почти. – протянула я.

– Ну, скоро исполнится, – совсем уже жалобно протянул мальчишка и тут же весело добавил – через два десятка месяцев! А тебя я знаю. Ты через два дома живёшь. Евфросинья, да?

– Фроська, – поправила я. – А ты здесь вообще откуда? Я тебя раньше не видела, – и, подумав, не без гордости уточнила, – а я ведь здесь всех-всех знаю!

По-моему, Серый немного помрачнел. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно.

Помявшись, он всё-таки ответил:

– Из города. Родителям уехать пришлось, а меня отправили к этой, – он кивнул на тётьглашин дом.

– Так она тебе родня?! – удивилась я.

– Тётка. Двоюродная. По матери. Вот у неё и живу.

– Кошмар, – вздохнула я. – Ты её давно знаешь? Она людей не любит. Со свету тебя сживёт! Бьёт небось? – я, как могла, соболезнующее вздохнула.

– Пусть только попробует! – нахмурился мальчишка, – вот мамка воротится, она ей даст! Бьёт! Тоже мне, придумала! Да и тётка не такая уж плохая.

Мама говорит, детей у неё своих нет, вот и обозлилась. Дескать, она в молодости очень уж гордой была – всё нос вверх тянула, ни с кем не зналась, не водилась. Папа сказывал, когда он за мамой начал бегать, Глашка совсем обозлилась на весь свет, чуть не из дома её выживала. Не выжила бы, конечно. Семья всё ж большая, дружная. Я, хоть деда почти не помню, но такой спуску не даст. У него всё чин-чином было. Строго, но справедливо.

– Тётя Глаша в деревню лет двадцать как приехала.

А до того, выходит, с вами жила?

– Ну, меня тогда и на свете не было. Но семья вместе жила. Мама, как то время вспомнит, всегда улыбаться начинает…

– Так и что, уехала тётка-то?

– Уехала. Заявила, мол, у меня с вами ничего общего. Видеть не желаю. Но ты не подумай, она не плохая. Просто несчастная она. Мне вот её жалко. Правда, когда я к ней приехал, наперёд сказала, буду у неё хлев днями чистить, раз уж явился. Но это она так, рисовалась.