Наследная ведунка

Едва вычистила их после прогулки по лесу, не хватало всё сначала начинать! Пришлось уточнить:

– Ну неглубоко же…

Однако мои манёвры Лиль счёл попыткой отступить и восторжествовал, топоча, как капризное дитятко, и пачкая пол к явному неудовольствию жены Пуза – редкостной чистоплюйке!

Некогда холёные, а ныне грязные и исцарапанные пальчики сомкнулись на воротнике моей рубахи. Я вырываться не стала, заставив тем самым красавчика несколько смутиться, а прямо-таки с научным интересом принялась рассматривать кавалера: и что дальше делать будем, а?

Ола, жена Пуза, в обнимку со шваброй выросла за спиной чумазого Лиля и принялась ожесточённо тереть пол, видимо, надеясь стереть с него не только грязные следы, но и их источник.

– У тебя всё хорошо, детонька? – озабоченно поинтересовалась она.

«Детонька»! Я тебе впервые режущиеся зубки заговаривала, Ола!

Я выглянула из-за плеча Лиля, не пытаясь освободиться, и заговорщицки приложила палец к губам:

– Тш-ш-ш! Мне тут обвинения зачитывают!

Женщина понимающе кивнула и продолжила намывать пол у щегольских красных сапог.

На месте Лиля, я бы очень осторожно обходила мокрые участки: за сутки его уже один раз хоронили, а ожить сразу дважды – неоправданное везение.

Восставший из мёртвых осторожно, неуверенно и, видимо, примеряясь, встряхнул меня за грудки. Я сдержала смешок и в меру умения изобразила раскаяние, чем побудила пострадавшего продолжить поиск справедливости.

Раз уж в моём декольте её, справедливости то бишь, не обнаружилось, пришлось прибечь к общественному порицанию.

– Люди… – принялся Лиль озираться в поисках поддержки. – Люди! Неужели вы не видите?

Люди видели. Некоторые не поленились передвинуть стулья поближе, чтобы не упустить ни одной сочной детали.

– Она же… ведьма!

Я покаянно развела руками: ведьма и есть. Хотя, конечно, предпочла бы более традиционное «ведунка».

Со всех сторон раздался громогласный хохот.

– Да что ты говоришь?

– И как это ты заметил?

– Ишь, какой умный! Сам догадался али подсказал кто?

Я едва сдерживала хохот, Лиль – истерику.

Всё-таки самое болезненное место для ударов у мужчин – гордость. Он раскраснелся, как ароматный, сочный варёный рак… Гм, раки. Жаль, не сезон, а то сейчас бы под пивко хорошо пошли…

Не стоило отвлекаться. Он всё-таки предпочёл выставить себя полным идиотом и замахнулся в недвусмысленном желании разбить мне нос: неумело, но действенно.

И тут явился Он.