Кривая дорога

Дури в головах женщин скопилось столько, что с лихвой хватило бы на всю нашу деревню, а дать себе волю удавалось редко.

Бабы посходили с ума: вооружились мётлами, повязали платки на манер шеломов, нахватали провианта – сладких леденцов – и пошли в бой.

Сунувшегося узнать, что да как, сторожа снесли единым махом, обвиняя сразу в блуде и мужеложестве. Вывалили в огромную обеденную залу на первом этаже, соединяющую мужскую и женскую половины дома, и слегка притихли. Что делать-то? За кого и где воюем? Я украдкой выдохнула, надеясь, что шум не привлечёт внимание Агнии и прятаться за спинами товарок не придётся.

Навстречу вышел немолодой оборотень с посеребрёнными висками:

– Что за гомон?

– А сил наших терпеть больше нету! – подбоченилась Доброгнева.

– Управы на вас никакой! – пискнули близняшки.

– Творите, что вздумается! – подтвердила Василиса.

Волк тяжело вздохнул:

– Опять тряпок надо новых? Только ж в прошлом месяце привозили…

– Да нужны нам твои платки… – заикнулись было из толпы, но Премудрая встряла:

– Так и что же, нам теперь в одинаковом ходить? На вас, мужиков, никакой надежды! Привезли моток льна одного цвета – красуйтесь, девоньки! – и шёпотом: – Куйте железо, пока горячо!

– На ярмарку хотим!

– Торговцев пригласите!

– Вам, небось, и вовсе всё равно, в чём мы ходим!

Мужик подтвердил, мол, действительно всё равно, но тут же исправился:

– Красавицы, да разве платки да очелья сделают вас лучше? Вы же и так у нас самые-самые! Кого хотите спросите – согласятся! Что ж вы скандалите-то каждую седмицу, спасу от вас нет! – запнулся, исправился: – То есть, себя бы поберегли.

– И то правда, – донёсся противный писк из толпы.

– Вы же у нас самые ласковые…

Бабы довольно захмыкали.

– Самые нежные…

Согласно закивали.

– Самые разумные и добрые…

– Правду молвит, чего это мы?

– Ну так, может, повечерять бы чего лучше сготовили? – забросил наживку изворотливый мужик, – а я бы с Агнией поговорил.

И закончился бабий бунт, так и не начавшись, продались заступницы за новые серьги.

Я с силой провела руками по лицу, втайне радуясь, что возмутительницы спокойствия разбежались доставать чугунки да топить печь, ловко увернулась от протянутой стопки тарелок – расставь, дескать, – и завернула оглобли[39 - Завернуть оглобли – ретироваться, спрятаться, отступить.