Кривая дорога

Волчица и так держалась рядом, вкладывала силу в ладони, но теперь уж прекрасно понимала, когда не надо вздыбливать шерсть.

– Ну-ка разошлись! – снова вступил Светолик.

– Вот-вот, разошлись, – поддакнула я.

– Ты тоже, – обратился харчевник ко мне, – пусти Всемилу.

Самострел многозначительно указал на меня. Серый сдвинулся, закрывая харчевнику обзор:

– Фрось, правда, пусти. Не трогал я её. И она это знает.

Всемила уже и не пищала, только неуклюже отползала, а Серый ухватил меня за плечи и поднял с пола, на котором я так и осталась сидеть без сил, прижал к груди и повёл к выходу:

– Ну его, болото это.

Я сидела на скамье и безразлично глядела в стену. Весея уже залезла на полати, отгородившись от молодых занавеской: даже тихого дыхания не слыхать. Серый заключил меня в объятия такие крепкие, что ещё чуть и затрещали бы рёбра, упёрся подбородком в макушку, поглаживал по спине и молчал.

Молчание затягивалось.

– Фросенька, я боюсь за тебя.

– Я вполне могу за себя постоять. Сам видел.

Серый обнял меня ещё крепче и горько вздохнул:

– К сожалению, видел…

Помолчали.

– Тебе тяжело?

Я передёрнула плечами:

– Ну ты б чуть руки расслабил, а то придушишь ненароком.

Муж засопел: отпускать не хотелось. Будто завтра расстаёмся.

– Тебе тяжело ладить с волчицей?

«Уже нет».

– Немного.

– Прости меня.

– Ты дурак, – сделала я вывод.

– Это точно. Я снова всё запутал. В Озёрном Краю я искал человека… волка, который бы помог тебе привыкнуть.

– Нашёл? – равнодушно поинтересовалась я.

– Лучше бы не находил…

– Он не поможет?

– Он сумасшедший.

– А я – нет? – я и сама уже сомневалась, в своём ли мы уме. Два неприкаянных оборотня. Без дома и семьи. Без родного угла и давно забывшие обо всём на свете, кроме спасения собственных шкур. Разве это – жизнь?

– Все мы немножечко, – многозначительно протянул любимый, – он дал мне несколько советов. И я хочу верить, что они правильные.

Я не попрошу.

Надеюсь, что не придётся.

Верста 6. Поворот

Манящая, пряная, щекочущая моросью ноздри.

Она подкрадывается сзади и закрывает глаза мокрыми ладонями.

Грустно улыбается и накидывает тьму на плечи, но никак не может согреться.

Она не видит звёзд. Прячется от солнца, заворачивая землю в кокон туманов.