Кривая дорога

– А ежели нашёлся уже, да не знаю, мила ли сама? – а щёчки так и алеют, так и горят! Отхлестать бы охальницу[14 - Охальница – наглая, пошло себя ведущая женщина.] по ним! Что ж мой волчара скажет? Я обмерла.

– Так спросила б. Что ж молчать? Ты девка видная! Что за дурак такой откажет? Небось, и сам давно на тебя заглядывается, да всё не решится слова молвить.

Я крепко сжала руки. Что мне та девка? Ну красивая. Видали мы красивых. Волос долог – ум короток.

– А коли он с другой об руку ходит? – не уступала Всемила.

Ну-ка, ну-ка.

– Это ежели он, к примеру, женат? – начало доходить до тугодума.

– Вот не знаю, – вспылила красавица, – женат али нет, но с бабой живёт. Может, сестра она ему! Или мачеха злая!

Вот бессоромна[15 - Бессоромная – бесстыжая. Несложно понять, легко интерпретировать.] девка! Ну на мачеху-то я никак не тяну! Не так уж плохо выгляжу. Кажется…

Мужчина тоже, видать, смутился:

– Ну так… С сёстрами взрослые мужики не живут обычно… Видать, жена всё ж.

Всемила топнула ножкой в новом красном (видно, дорогой – нарядилась для беседы) башмачке, мотнула упрямой головой, злые слёзы проглотила, обидой закусив:

– Никто ещё мне от ворот поворот не давал. Что просила – всё делали. Небось, и этот покорится, – и ушла, резко развернувшись, грозно буравя землю каблуками.

Серый так и смотрел ошалело вслед. Понял ли, дурачок, что первую красавицу края отверг? Мой.

– А что, – говорю, – одной суженой тебе уже мало? Новых подбираешь?

Муж и не вздрогнул. Почуял, видать, что подхожу. Давно ли? Уж не это ли причиной, что не ответил пышнокосой взаимностью?

– Да мне и одной с лихвой!

Серый радостно засмеялся и дёрнул меня за руку, заставляя сесть рядом. Пощекотал носом ухо, прижался шершавыми губами к щеке.

– Смотри, – кивнул он за закат, – давно мы с тобой просто так не отдыхали.

Без боязни. Да… Давно. Сначала Гриньки с его охотниками страшились, убегали да прятались годами. После собственная душа кошмарами по ночам являлась, волчьей становясь. Не слишком ли много ужасов на мою долю выпало? Не пора ли самой стать тем, о ком помыслить по темну страшно?

Я выпутала из серых волос еловую веточку. Берёзовые листья над нами шептались о своём, перекидывая друг дружке последние закатные лучи.