Мама, я демона люблю!

Рок, сообразив, к чему идёт дело, довольно щёлкнул пальцами:

– Умничка, кири! Так их!

Я смерила демона тяжёлым взглядом: веселиться? Сейчас? Когда меня разрывает на части от боли, словно оплавляет изнутри?

– Слева, – скомандовал он, игнорируя намёк.

Не оборачиваясь, я крутанула ладонью. Мученический стон боли показал, что заклятье сработало.

– А теперь её, – демон схватил за шкирку отползающую ору, приподнял над землёй, вынуждая встать на колени перед ведьмой. – Она обманывала тебя, всех обманывала! Поганая лицемерка!

И как я умудрилась забыть, что он демон? Не друг, не приятель, не мягкий тёплый котик, вытягивающийся ночами вдоль бока, будто нарочно раздражая Вениамина.

Глаза горели, выжигая нутро – его и моё. Алые губы возбуждённо налились кровью, треугольнички острых зубов поблескивали в бледном свете проявляющихся звёзд. Он держал Камилу за поникшие плечи, сжимал до синяков, толкал ко мне, как на амбразуру, словно к палачу.

– Ну же, кири, выпусти гнев! Чувствуешь магию? Она бурлит, жарит, рвётся из пальцев! Давай, не сдерживай её! Прими, стань её частью! – соблазнял он.

И мне хотелось. О, как хотелось нырнуть с головой в этот чёрный омут спокойствия! Так просто и так понятно: впустить Силу в себя, стать Силой. Творить то, что велит Подземье, и ничего не решать самой. Так легко и так сладко… убить.

Стоп, что?!

– Нет! – Я отшатнулась, больше напуганная собственными чувствами, чем кровожадным видом фамильяра.

Внутри билась, освобождаясь от оков вязкой черноты, изо всех сил светила лара.

– Нет? – удивился демон.

– Нет? – уточнила ора Камила.

Я замотала головой:

– Врать нехорошо, но за это не убивают!

– Кири, эта женщина поливала тебя грязью за то, в чём и сама повинна!

– Кто бы говорил, – передразнила я демона.

– А для мужчины это, между прочим, повод для гордости. Я оприходовал старшую дочь Лунной жрицы! Ха! Будет о чём рассказать в Подземье!

Пощёчина прозвучала свистом хлыста. Озадаченный фамильяр потёр мгновенно покрасневшую щёку:

– Это ещё что такое? Рыжуля, я не белый и пушистый. И сдачи ведь дать могу. – Он угрожающе поднялся, как мокрого котёнка, без видимого труда отбрасывая обмякшую ору.

– Попробуй только!

Я отступила, вспоминая заклятье.