Как ко мне сватался Ветер

Что ж делать вид, будто случившееся – неожиданность? Но Ара делала. Заламывала руки, причитала, собирая вокруг себя благодарных поддакивающих зрителей. И сочувственные ахи собирала, конечно же. Соболезнования и предложения «если надо, подсобим…», «не стесняйся, всегда приходи», «твоя кровиночка всех нас спасла».

И только Рой замечал нечто неправильное в согласных стенаниях толпы. В том, как складно палачи играли роли осуждённых.

– Да примет небо её душу!

– Умничка девочка, себя не пожалела!

– Только хорошая мать могла такую героиню вырастить!

Прониклась и упрямая торговка:

– Ну ладно, – нехотя пробурчала она, – бери за полцены.

Ради Тиссы…

Рой не выдержал.

– Заткнитесь! Заткнитесь, вы все! – прокричал он, замахиваясь на Ару, но сдерживаясь в последний миг. – Как смеете вы марать её имя своими грязными языками! Вы обрекли Тиссу на смерть, вы! Никто не попытался защитить за пять лет, что она ждала казни! Вы могли убить чудовище! Могли пойти на него все вместе! А вместо этого радовались, что выбор пал не на вас! И ничего… ничего не сделали!

Народ шарахнулся, как от прокажённого, и умолк.

И только в задних рядах какой-то дедок прошамкал:

– А шам-то? Херой!

Фраза пронеслась над макушками горожан и сразу была согласно подхвачена:

– Вольно рассуждать опосля!

– А что мы могли?

– Никто не спорит с Ветром!

– Господину виднее, так испокон веков повелось!

– Девчонка за глупость отца расплатилась! Иначе господин всех похоронил бы под завалами!

А сам-то? У Роя пересохло во рту.

У него ведь тоже было пять лет, как и у любого другого в Предгорье. Да, он был мальчишкой, не ведающим опасности, пока та не окажется на пороге. Да, он струсил! Он и сам знал это… Парень понурился и убрался бы восвояси, но кто-то, оскорблённый его пламенной речью, бросил вслед:

– Вот-вот, иди, куда шёл! Языком балакать все мы герои!

И этого Рой стерпеть не мог.

Он ударил прежде, чем понял, кто ляпнул обидную глупость. Кулак просто нашёл самую нахальную рожу из тех, что поближе.

И струна всеобщего напряжения, звенящая с рассвета, лопнула.

Нахальная рожа ударил в ответ, но Рой успел пригнуться и досталось мяснику, выглянувшему посмотреть, что за сборище у его лавчонки. Мясник, не разбираясь, съездил в ухо молочнику, на которого давно имел зуб. Молочник плеснул кувшин сливок в харю косоглазой бабе, которая просто ему не понравилась, а баба исцарапала карманника, обшаривающего её корзину.