Дурная кровь

Не слишком успешно, объясняясь отрывистыми жестами, меняя интонации рычания.

– Что из тебя выйдет отличное жаркое! – подсказал охотник.

– Ой, это же шарада! Он показывает шараду! – восторженно завопила Талла и завертелась таким угрём, что удержать её под мышкой стало решительно невозможно. – Это он! Он показывает себя!

Девчонка заплясала на месте от нетерпения, а люто-зверь совершенно по-человечески принялся водить лапами. На всякий случай Верд поудобнее перехватил меч, но, чуть погодя, и сам увлёкся загадкой.

– Он показывает, что он идёт.

– Да какое идёт? – поправил Верд. – Лыжи он показывает! Лыжи!

– Идёт!

– Р-р-р-ра! – прервал спор лютозверь, указал когтем на Таллу и коснулся кончика крючковатого носа.

Колдунья показала язык и пихнула наёмника:

– Видишь? Я же говорила. Идёт. Куда ты шёл, зубастик?

Лапа обвела своды храма.

– Здесь? Ты ходишь здесь?

– Мы и так это знаем, – раздражённо буркнул охотник, перекидывая меч из руки в руку.

Талла зыркнула на мужчину и поджала губки.

– Ну что ж ты такой глупый? Он показал, что это случилось давно, а лютозверь когда завёлся? С полгода? То-то же!

Охотник нахмурился:

– Девка, это всё Санни говорил мне. Наедине. Пока ты спала без задних ног.

– Выходит, что с ногами, – пожала плечами колдунья и лукаво сверкнула очами. – Так, не отвлекайся. Что дальше, зубастик? Песочные часы? Груша?

– Бабу он показывает, – усмехнулся Верд, с ходу распознав формы, обрисованные зверем в воздухе.

Талла подскочила на месте и захлопала в ладоши:

– Баба! Колдует! Это получается, что зубастика прокляли!

– Р-р-р-р-ра-а-рх! – горестно завыл лютозверь.

– Я знаю, что нужно!

Сообрази Верд, что эта ненормальная собирается делать, он успел бы её остановить. Но кому ж придёт на ум, что молодая красивая девица на полном серьёзе помчится к уродливой зубастой твари, чтобы смачно и звонко чмокнуть её в клыкастый рот?!

И самое обидное, что это ещё и помогло.

Громыхнул гром (потому что всем известно, что любое проклятие снимается исключительно под аккомпанемент грома), многочисленные светильники зашипели, грозя потухнуть, и сразу же взметнули огоньки до потолка. А потом всё успокоилось. Только на месте лютозверя сидел грязный отощавший немолодой мужчина с крючковатым носом.