Дурная кровь

Афера не удалась, но попытки девушка прекращать не собиралась.

– Женщина есть греховный сосуд, способный токмо уводить мужей с пути истинного, – икнул тоже изрядно захмелевший Санни. – И я вообще-то оскорблён, что его, – навалившись пузиком на стол, он ткнул охотника в грудь, – его ты с пути уводишь, а меня нет! Мой путь всяко праведней!

– Рожей не вышел, – польщённо хмыкнул Верд, в очередной раз ссаживая Таллу на скамью. – Угомонишься ты или нет, дурная?

Девушка активно замотала головой:

– Нам сегодня лютозверя ловить! Мне угонима… у-го-ни-ма-вы… тьфу! Никак нельзя, в общем!

– Нормальных не нашёл, – ответил охотник на безмолвный вопрос служителя.

– И ничего я и не пришибле… ой!

Сверзившись, Талла внезапно поняла, что устроилась невероятно удобно, а потому, не теряя времени, тут же и уснула: с раскинутыми руками и заброшенными на лавку стопами.

– А вот теперь, пожалуй, немного пришибленная, – сонно пробормотала она.

– Если каким-то чудом я довезу её живой, – Верд приподнял и сбросил на пол сначала одну, потом вторую ногу колдуньи, – пожертвую твоим богам золотую монету.

– Так уж и золотую? – Санни обнюхал опустевшие чашки и с тоской признал, что ни в одной из них не осталось ни глотка хмельного.

– Ну на медьку они рассчитывать точно могут, – хмыкнул охотник, перекидывая ровно посапывающую девчонку через плечо. Вот так бы её и везти: тихая, спокойная, не суетится и не задаёт глупых вопросов. – Показывай, куда эту ненормальную положить.

– Шалит с полгода как. – Служитель побежал впереди, пузом распахивая двери. – Летом не слишком-то беспокоил, видать, всё больше по полям бегал. А как похолодало, обосновался в храме. Пока Плессий, да обрадуются ему боги, был с нами, прихожане толпились здесь днями и ночами. А нечистые твари не любят толпы, потому и не совались. Но одинокий служитель – лёгкая добыча.

Он обеспокоенно ощупал живот.

– Знаешь, Верд, мне иногда кажется, что лютозверь охотится за мной лично.

Санни пошёл медленнее, чтобы поравняться с приятелем. Поджал губы, точно очень хотел, но не мог сказать что-то важное.

– Совсем молоденькая, – отметил он, кивая на мотающуюся туда-сюда белоснежную косу колдуньи.

– А дури на десяток старух хватит.