Давай поиграем, дракон!

Вот так должны выглядеть драконы: огромный, с чёрной чешуёй, раскалённой до красна у пасти и на груди (почему-то казалось, что и под хвостом тоже), он угрожающе завис над вышитыми жителями посеченного молью города. На плохо проработанных лицах второго плана отражался неубедительный, но искренний ужас, кривые огромные руки, превышающие по длине тело, мутировавших жителей в немом упрёке грозили чудищу кулаками. К слову, спустись вышеупомянутое чудище пониже, и жители не только смогли бы сдёрнуть его и разложить на ближайшей поляне, но и превратить в жестковатый, но крайне сытный шашлык.

И только тут Пижма поняла, что рано обрадовалась лёгкой победе.

– Не смей трогать эту дверь! – воспрянул духом хозяин (пока что!) пещеры.

– Или что?

Дракон смутился. Он, вообще-то никогда не слыл сторонником насилия и альтернативных способов убеждения противника, кроме как «не стоит бить меня по лицу» и «уберите, пожалуйста, сапог с моей груди», не знал.

– Лео, мальчик мой, – покровительственно начала Пижма, налегая на ручку со всей силы, – ежели ты имеешь, что мне сказать, так говори сейчас, потому что потом, когда тётя Пижма потеряет к тебе интерес…

Договорить тётя Пижма не успела.

Леонард, конечно, был крайне обескуражен, удивлён и поражён поведением наглой девицы, у которой, кажется, вовсе не имелось ни тормозов, ни инстинкта самосохранения, но он всё-таки был драконом. А ещё он был не так молод, наивен и глуп, как показалось агенту сразу, всего-то недокормлен и изнурён бессонницей, потому и казался младше и беззащитнее.

Дверь в доли секунды побелела, как передержанная в огне кочерга, надулась и с громким пыфом выровнялась, как пружина, отбросив от себя взломщицу.

– Или ей придётся защищаться, миледи, – склонился в издевательском поклоне Дракон.

Агент ничуть не разозлилась. Напротив, слегка смутилась: стоило переоценить противника, а не, мысленно окрестив его лёгкой добычей, считать дело закрытым.

– Один-один, приятель, – признала она. – Это было круто.

Леонард тоже не стал скандалить, галантно подал руку, которую, как ни странно, девушка приняла, и усадив гостью на софу, сунул в очаг подвесной чайник.

– Чем обязан визиту столь… яркой, – нашёл он подходящий синоним к «двинутой», – особе?

– Да вот шла-шла и думаю, что-то я скучно живу. Пора бы драконом похититься!

– Вы, видимо, не местная? – Леонард сноровисто накидал в заварник сушёных травок, перемежая их яркими, ни на что не похожими, цветами.