За двадцать минут до полуночи

С ней-то Джонас как раз и встречался. Даже клубникой её кормил. ПРЯМО ИЗ СВОЕГО РТА! А мне от него только лягушачий рингтон остался…

Я поспешила в ванную, ополоснула холодной водой усыпанное веснушками лицо и попыталась заплести косу. Но мои волосы, казалось, жили собственной жизнью, и на голове остался полнейший хаос. Вид как у маленькой разбойницы. Иногда огненно-рыжие волосы и веснушки кажутся мне сущим наказанием, но с другой стороны – они напоминают мне о маме. Она умерла, когда мне было два года. Мы с ней действительно невероятно похожи, только глаза у меня карие.

Папины.

На кухне меня ждали пустая упаковка кукурузных хлопьев и кислое молоко. Прекрасно. Ещё и не позавтракаю сегодня толком. Не день, а катастрофа!

В довершение всех бед я упала с винтовой лестницы, которая соединяла нашу квартиру с книжной лавкой на первом этаже. Но даже это было ещё не самым кошмарным, потому что, падая, я чуть не сбила с ног Ёлку-Перепёлку, папину постоянную клиентку. Конечно, звали её на самом деле совсем не так, просто она всё время носила одежду странных оттенков зелёного, а её прическа была похожа на птичье гнездо – вот я и дала ей такое прозвище.

Ну… просто не смогла удержаться.

Ёлка-Перепёлка как раз покупала роман с интригующим названием «Пламенная похоть горца» (или что-то в этом роде). Она строго спросила, не пора ли мне, четырнадцатилетней девочке, прекратить кататься по перилам. Потом начала что-то бубнить о том, что надо взрослеть, несколько раз упоминала Пеппи Длинныйчулок. А на руках у неё, как всегда, сидел Джакомо Казанова – чихуахуа с богатейшей родословной, уходящей корнями аж в средние века.

По крайней мере, так утверждала сама Перепёлка.

Я, может, и ответила бы ей дерзко, но на ум ничего не пришло. Да и не в том я была положении, чтобы язвить – я сидела на полу с ушибленной ягодицей и выслушивала её нотации, пока все в лавке с любопытством поглядывали на меня.

Боль не прошла даже через двадцать минут, когда я, сидя у крошечной угловой витрины, выходящей на Клеверный переулок, тщетно пыталась понять папины указания с улицы.

Отец вдруг решил, что декорация, которую он собрал ещё в прошлое воскресенье, недостаточно яркая для такого грандиозного события… Иногда он бывал таким суетливым, ну просто ужас. Я часто спрашивала себя, что с ним случилось бы, не унаследуй он этот магазинчик от прадедушки Генриха. Но ответ был один – в этом случае он открыл бы свою книжную лавку. Просто потому что папа был прямо-таки одержим книгами.