«Птицы», «Не позже полуночи» и другие истории

В другой спальне их пока не было. Он зашел туда, стал вытаскивать мебель и громоздить ее на лестничной площадке на случай, если дверь в детской не выдержит. Чистая страховка, может, и не пригодится. К сожалению, забаррикадировать дверь было нельзя – она открывалась вовнутрь. Он мог только соорудить мебельное заграждение на площадке.

– Нат, спускайся! Что ты там делаешь? – крикнула из кухни жена.

– Сейчас иду! Навожу порядок, – прокричал он в ответ.

Он не хотел, чтобы она поднималась, не хотел, чтобы слышала стук птичьих когтей в детской, удары крыльев о дверь.

В половине шестого он предложил позавтракать – поджарить хлеба с беконом, хотя бы для того, чтоб не видеть растущую панику в глазах жены и успокоить начавших капризничать детей. Жена еще не знала, что наверху птицы. Спальня, к счастью, была не над кухней. Иначе нельзя было бы не услышать, как они там елозят, шуршат, долбят клювами пол. Как падают с идиотским бессмысленным стуком птицы-самоубийцы, доблестные смертники, которые влетали в комнату и расшибали голову о стены.

И всё, наверно, серебристые чайки. Он хорошо знал их повадки. Безмозглые существа! Черноголовки – эти знают, что делают. Как и сарычи, и ястребы…

Он поймал себя на том, что смотрит на часы, следит за стрелками, медленно ползущими по циферблату. Если его теория неверна и птичья атака не прекратится со спадом воды, дело плохо. Нельзя пробыть весь день напролет без воздуха, без передышки, без запаса топлива, без чего там еще… Его мозг лихорадочно работал. Столько всего нужно, чтобы выдержать долгую осаду! Они не успели подготовиться как следует.

И в городах, наверно, все же безопаснее. Надо попробовать, когда он будет на ферме, связаться по телефону с двоюродным братом – до него можно быстро доехать поездом… Или взять напрокат машину. Да, лучше так – взять машину в промежуток между приливами…

Ему вдруг отчаянно захотелось спать, но голос жены, которая громко звала его по имени, вывел его из забытья.

– Что такое? Что еще? – спросил он, встрепенувшись.

– Радио. Я смотрю на часы. Уже почти семь.

– Не крути ручку, – сказал он, впервые с раздражением. – Настроено на Лондон. Как стои?т, так и надо.

Они подождали еще. Кухонные часы пробили семь. Радио молчало. Никаких сигналов времени, никакой музыки. Они ждали до четверти восьмого, потом переключились на развлекательную программу. Результат тот же. Молчание.

– Вчера, наверно, объявили перерыв не до семи, а до восьми, – заметил Нат. – Мы могли ослышаться.