«Птицы», «Не позже полуночи» и другие истории

Дети с плачем проснулись.

– Что случилось? – спросила Джил. – Почему дым?

У него не было времени отвечать. Он выгребал из топки птиц, сбрасывая их прямо на пол. Пламя продолжало гудеть; дымоход, конечно, может загореться, но делать нечего: только огонь способен отпугнуть живых птиц от трубы на крыше. Одно плохо – все нижнее колено забито тлеющими мертвыми…

Нат перестал прислушиваться к яростной атаке на окна и на двери – пускай сколько угодно хлопают крыльями, ломают себе клювы, расшибаются насмерть.

В дом им все равно не прорваться. Надо Бога благодарить, что он с семьей живет в старом доме, с небольшими окнами, с толстыми стенами – не то что эти новые муниципальные постройки. Как-то там теперь люди, в этих хлипких строеньицах? Да поможет им небо…

– Перестаньте плакать! – прикрикнул он на детей. – Бояться нечего, прекратите реветь!

Он продолжал выгребать на пол обугленных, дымящихся птиц.

«Теперь им крышка, – говорил он себе, – огонь вместе с тягой сделают свое дело. Только бы дымоход не загорелся, тогда все обойдется.

Убить меня мало. Надо было перед сном подкинуть угля в плиту. Знал ведь, что чего-то не доделал».

На фоне скрежета и треска ломающегося дерева вдруг привычно, по-домашнему, пробили кухонные часы. Три часа ночи. Надо вытерпеть еще часа четыре, чуть подольше. Он не мог точно высчитать пик прилива. Пожалуй, вода начнет спадать не раньше полвосьмого, без двадцати восемь.

– Разожги примус, – сказал он жене. – Вскипяти нам чаю, а детям свари какао.

Что толку сидеть без дела?

Да, так и надо – чем-то ее занять, детей тоже. Надо двигаться, надо есть, пить; нельзя сидеть сложа руки.

Он выжидал, стоя у плиты. Пламя постепенно затухало. Но из дымохода в топку больше ничего не падало. Он пошуровал в нем кочергой, просунув ее как можно выше. Дымоход был свободен. Он вытер пот со лба.

– Ну-ка, Джил, – велел он дочке, – собери мне щепочек. Сейчас затопим как полагается.

Но девочка не трогалась с места. Широко раскрытыми глазами она смотрела на груду обугленных птиц.

– Не обращай внимания, – сказал он. – Я их вынесу вон, когда плита разгорится как следует.

Опасность миновала. Больше ничего такого не случится, если поддерживать огонь круглые сутки.

«Надо будет утром на ферме прихватить топлива, – подумал он. – Наше на исходе. Как-нибудь исхитрюсь. Хорошо бы обернуться за время отлива. Вообще надо все стараться делать во время отлива. Просто приноровиться, и все».