«Птицы», «Не позже полуночи» и другие истории

Может, затишье наступило как раз в связи с отливом? Птицы явно повинуются какому-то закону, – должно быть, все дело именно в ветре, в чередовании приливов и отливов.

Он поглядел на часы. Было около восьми вечера. Пик последнего прилива миновал час назад. Этим и объяснялось затишье: птицы переходили в наступление только во время прилива. Вдали от моря, в центре страны, такая связь могла не проявляться, но здесь, на побережье, судя по всему, закон работал четко. Нат мысленно подсчитал, сколько у них в запасе времени.

Шесть часов до следующей атаки. Как только начнется новый прилив, примерно в час двадцать ночи, птицы вернутся…

Он мог сделать одно из двух. Первое – дать всем отдых, себе, жене, детям, поспать сколько удастся, до часу, до двух. Второе – сходить посмотреть, как дела на ферме, узнать, работает ли там телефон, и если да, попробовать еще раз соединиться с коммутатором.

Он тихонько окликнул жену, которая как раз кончила укладывать детей. Она поднялась вверх на несколько ступенек, и он шепотом стал с ней советоваться.

– Только не уходи! – сразу же сказала она. – Ты не можешь уйти и бросить меня тут одну с детьми. Я этого просто не вынесу.

В ее голосе зазвучали истерические нотки. Он принялся утихомиривать ее и успокаивать.

– Ну хорошо, не волнуйся, подожду до утра. В семь мы уже будем знать сводку новостей. А утром, во время отлива, я попробую добраться до фермы, раздобуду хлеба, картошки, может, и молока.

Мозг его снова лихорадочно заработал, пытаясь предусмотреть все неожиданности.

Коров на ферме вечером наверняка не подоили, и они, бедолаги, сейчас толпятся во дворе, ждут, а хозяева сидят взаперти, с забитыми окнами, как и его семейство. Если, конечно, они успели позаботиться о своей безопасности. Он вспомнил, как фермер со смехом приглашал его пострелять чаек. Да уж, нынче не до охоты.

Дети спали. Жена, не раздеваясь, сидела на своем матраце. Она не сводила с него встревоженных глаз.

– Что ты хочешь делать? – спросила она шепотом.

Он сделал ей знак молчать. Крадучись, стараясь ступать неслышно, он отворил дверь на заднее крыльцо и выглянул наружу.

Вокруг была беспросветная тьма. Ветер с моря дул еще неистовей, налетая ледяными порывами. Он запнулся на первой же ступеньке, шагнув через порог. Там грудой лежали птицы. Мертвые птицы были повсюду – под окнами, у стен. Самоубийцы, смертники, сломавшие себе шею. Они были везде, куда ни глянь. Только мертвые – ни признака живых.