Дом на берегу

Включить свет?

Но это был не его голос. Он исчез, и все остальные тоже. Я стоял в южном приделе церкви, и рядом со мной – человек в твидовом пиджаке, из-под которого выглядывал воротничок-стойка.

– Я только что видел вас на кладбище, – сказал он. – Мне показалось, вы никак не могли решиться войти сюда и укрыться от дождя. Я рад, что вы наконец это сделали. Разрешите показать вам церковь. Я викарий церкви Святого Андрея. Это замечательная старая церковь, и мы ею очень гордимся.

Он поднял руку к выключателю и зажег весь свет.

Я посмотрел на часы, причем ни тошноты, ни головокружения не было, – ровно половина четвертого.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

На этот раз резкого перехода не было. Я попал из одного мира в другой почти мгновенно, не испытав при этом неприятных физических ощущений наподобие вчерашних. Труднее всего оказалось переключить сознание – мой бедный мозг просто не выдерживал неимоверных усилий и концентрации внимания. К счастью, викарий шел впереди и все время болтал, и если мой вид и показался ему, мягко говоря, странноватым, он из вежливости оставил это без комментариев.

– Летом у нас довольно много посетителей, – сказал он, – приходят отдыхающие из Пара, а многие приезжают сюда из Фоя. Но вы, по-видимому, настоящий энтузиаст – даже дождя не испугались.

Невероятным усилием воли я заставил себя сосредоточиться.

– Понимаете, – начал я, удивляясь тому, что вообще могу говорить, – меня интересует даже не сама церковь и не кладбище. Мне рассказывали, что здесь когда-то был монастырь.

– А, монастырь. Да-да, как же. Это было так давно, и, к сожалению, ничего не сохранилось. После закрытия монастырей в 1539 году все здания разрушились. Одни говорят, что он находился на том месте, где сейчас расположена ферма Ньюхауз, там внизу, в долине, другие – что он занимал территорию нынешнего кладбища, к югу от крыльца. Но точно никто не знает.

Он повел меня в северный придел и показал надгробие последнего приора, похороненного там перед алтарем в 1538 году, затем обратил мое внимание на кафедру, несколько скамей и то, что осталось от старой алтарной перегородки.

Ничего похожего на ту маленькую церковь с решеткой в стене, отделявшей ее от монастырской часовни, которую я видел совсем недавно. И сейчас, когда я стоял здесь рядом с викарием, я не мог по памяти восстановить детали прежнего интерьера.

– Все так изменилось, – сказал я.

– Изменилось? – переспросил он с удивлением. – Ах да, конечно.