Лазурный след. Путь ученого Яна Черского к разгадке тайн Сибири

 – А говорят, что Ланин – пьяница. Это твоя заслуга, – взглянул он растроганно на Марчевского. – Бог мне свидетель, что кровь бы пустил, чтобы тебя как-то отблагодарить…

Он задумался. Должно быть, что-то необыкновенное пришло ему в голову, потому что лицо его внезапно застыло, а в глазах появилась большая сосредоточенность.

– Знаю! – произнёс он тихо, поднимая указательный палец вверх. – Наверное, это… Знаю я вас хорошо, поляков, и знаю, чем можно вам доставить самое большое удовольствие. Поручик, – его взгляд неуверенно остановился на Чекулаеве, – не считай за плохое, что я сейчас сделаю.

Ты порядочный человек. Ты меня понимаешь.

Он встал, выпрямился, легко опёрся руками о стол. Грудь поднялась высоко, медленно раскрылись губы. И сразу взяло начало из них красивое, захватывающее пение на польском языке:

Jeszcze Polska nie zginela,

Kiedy my zyjemy.

Co nam obca przemoc wziela,

Szabla odbierzemy…[3 - Ещё Польша не погибла,Если мы живём!Что враги у нас отняли,Саблей отберём!.

.Гимн Польши, также известный как «Мазурка Домбровского» – один из официальных символов Польши (прим. пер.).]

Глаза Чекулаева отступили назад, как бы испугались. Марчевский встал, встал и он также, хотя и лицо его побледнело. Что-то в нём противоречило между собой, что-то боролось внутри в течение некоторого времени. Вскоре, однако, уступило оно место грусти и доброжелательности. Дополняя слова напевностью, он присоединил к Ланину свой голос.

Марчевский словно уменьшился, съёжился в себе, в течение некоторого времени он смотрел на них с недоверием и сомнением.

Он взглянул внимательно на поручика: это было, несомненно, лицо порядочного человека.

Он бросил взгляд на капитана: кроме большой взволнованности не заметил ничего. Таким образом, он набрал в лёгкие больше воздуха и тоже присоединился к ним.

Пронеслась вся песня, и не было в ней ни одного лишнего слова. Когда она закончилась, Ланин взял инженера за руку.

– Ну, что, наверное, доставил тебе удовольствие? – спросил он.

 – Как россиянин и капитан я совершил преступление. Но для тебя готов отважиться на всё.

– Я хорошо понимаю это, – произнёс тихо Марчевский. – И ты тронул моё сердце… У тебя прекрасный голос.

Ланин просиял.

– Очевидно, – признал он. – Если бы не этот голос, не было бы у меня жены, так как она даже не взглянула на такого гуляку, как я… Ну, мне пора, – вынул он из кармана часы. – Смотри, двенадцать! – удивился он.