Испытание декретом

Как думаете, это можно считать хорошей приметой?

– Вполне. Иногда и маленькое событие может оказать огромное влияние. Расскажите, пожалуйста, что вы почувствовали, – сказала Инна Васильевна.

Пока психолог говорила, Арина незаметно разглядывала ее и кабинет. Они удивительным образом гармонировали. Светлые стены, напольное кашпо с живым цветком, замшевая фактура серого кресла. И психолог тоже была одета во что-то бежево-нейтральное – глазу не за что зацепиться! Если бы она была красивой или модельной внешности, можно было бы подумать, что это страница мебельного каталога или каталога психологов.

Но лицо психолога возвращало к реальности. Оно было довольно бледное, с несуразными очками в крупной оправе, будто предназначенными для другого человека.

– Есть надежда, что все будет хорошо в итоге? – нерешительно спросила Арина. – Давайте я лучше расскажу, зачем я к вам пришла. У меня бессонница. И я не знаю, что делать. Помните сцену из «Бойцовского клуба», где Эдвард Нортон говорит, что он копия с копии? Вот так же я себя чувствую.

– Как давно вас это беспокоит?

– Чуть больше месяца, но по ощущениям – всю жизнь, – ответила Арина.

– С чем вы это связываете? Может быть, какие-то события в вашей жизни спровоцировали этот симптом?

– В принципе ничего, кроме того, что на работе я стала ответственна за большой контракт.

– Расскажите о своей работе, буквально в двух словах, – попросила психолог.

Арине стало некомфортно, будто на экзамене. К тому же она обратила внимание, что психолог сидит с планшетом и что-то записывает.

– Я работаю в фирме, которая поставляет фурнитуру и мебель из Италии. И мой новый контракт – поставка с итальянской фабрики для мебельной сети, – ответила Арина.

– Звучит очень ответственно.

Взгляд Арины наткнулся за туфли психолога: удобные балетки без каблука, но такие крохотные! У нее размер ноги, как у ребенка.

– Я там работаю уже семь лет, и мне все нравится. Всех знаю, у меня получается находить со всеми общий язык, – ответила Арина.

Повисла пауза. Психолог подняла глаза от своих записей и улыбнулась ей краешками губ, будто приободряя. Арина не понимала, чего от нее ждут и что она еще должна говорить.