Второй Император

 – Но практика у-вэй(27) лишена желаний на уровне побуждений. Постигая себя, человек постигает Дао. Себя-то вы никак не перепрыгните.

– Сейчас да! – враз согласился доктор. – Но, сколько веревочке не виться, конец будет.

– Точнее, все вернется в изначальную неопределенность. Мир возвращается к Дао.

– Извините, но вы говорите о сансаре, не более, – возразил учитель Вейж. – Это ваше представление.

– Сансара безначальна, – продолжил Вейж. – Ни у одного существа не было абсолютно первой жизни, оно пребывает в сансаре извечно.

– А в чем должна быть разница? Кажется, только что вы рассуждали об отсутствии любых движений или желаний. По существу, это одно и то же, – махнув рукой, добавил аптекарь, давая понять, что с позиции Дао нет различий в проявлении материального. – Дао создает и питает мир, но не затрагивает свободу вещей; являясь мерилом абсолютной свободы, оно «вскармливает вещи, но не властвует над ними»(28).

– О, еще как властвует! – снова воскликнул доктор Ли. – Самим своим существованием, где-то рядом. Допустим, мир – иллюзия, а Дао – реальность.

Пусть даже сверхреальность, но рождающая иллюзию, полную страданий! И только так. Посудите сами, раз есть Ян, то есть и Инь(29); рядом с невозмутимым светом позарез нужна кромешная тьма, позволяющая определять различие между ними.

Доктор Ли торжествующим взглядом обвел сидящих за столом.

– Ну, нельзя же так все упрощать, эскулап вы наш, – возмутился учитель Вейж.

Наднесь вы цитировали Будду, но, как я знаю, вы не особо… как бы помягче выразиться, разделяете его идеи.

– Ну что вы, совсем наоборот, – невозмутимо отреагировал врач. – Учение Будды мне удобоприятно, как и мысли Лао-цзы30. Но, как практику, проводившему в загробный мир многих, мне ближе прагматизм Конфуция. Все хорошо, что можно использовать в реальной жизни, не отрываясь от самых простых, непосредственных нужд.

– Например, состояние нирваны в повседневной нашей суете. А если несподручно, так – ну ее! Закопать и забыть, – хихикнул математик.

– Как точно вы уловили мою мысль, уважаемый учитель, – почти обиделся доктор. – И еще говорите, что я упрощаю.

– А вы определенней выражайтесь, любезный наш доктор Ли, – тут же исправился математик, чувствуя некую бестактность своей иронии, – больше конкретики.

– Конкретики? Да сколько угодно! – вскочил доктор.