Внутренняя империя Юань

В конечном счете, сам князь Света приходит к невесте и разгоняет власти тьмы – лишь бы ягодка созрела, а это тоже происходит не сразу.

Хан Хулагу видя, что Ван Юань не возвращается из разведки, послал за князем, и они вместе, со всей его дружиной, поутру подошли к "гостеприимному" селению. А там уже точили мечи и клялись на крови отомстить за позор.

– Они, что у тебя, все малохольные? – спросил хан князя, видя, как плетни из верболоза ощетинились копьями и мечами. – Это настоящий мятеж! Да сейчас моя гвардия здесь камня на камне не оставит.

– Подожди дорогой хан, я все улажу, – пообещал князь и отправился на переговоры.

Он подошел к воротам крайнего дома и ударом ноги снес калитку. Видя, что князь зол, местные джигиты засуетились – спесивости сразу поубавилось. Они наперебой стали объяснять князю о кощунственном поступке кунаков. Надругаться над матерью! Уж лучше смерть, чем жить с таким позором. И они все как один согласны были умереть, забрав с собой жизни обидчиков.

– Где эта женщина? Приведите мне ее сюда! – строго приказал князь.

Бабушку быстро доставили пред ясные очи князя. И она, потупив взор, объяснила, что слишком долго ждала жениха… и передумала.

– Что же ты князь такой бестолковый, посылаешь за мной не весть кого?! Они девушку от ишака отличить не могут. Ах, эта молодежь! Вот раньше были князья так князья – орлы, не заглядывались на мужиков…

И прочий винегрет из давнишних представлений о чести – верных, по сути. Что тут возразишь?

У князя испарина выступила на лбу, и он, недоумевая, только разводил руками: "Как подобное могло произойти?"

– Мать, ты чего, белены объелась?.

– А тебе тоже следует надрать задницу. Сноха меня совсем не уважает, еду приносит изрядно остывшей… И кур не пасет! Подрали все грядки.

И бабушка, хмыкнув, гордо ушла – словно лебедь поплыла.

Джигиты заулыбались и зачесали затылки.

Когда все выяснилось, хан Хулагу долго смеялся.

Иногда, простая глупость тоже приятна… и бывает дороже душе всех сверкающих звезд – приводит ее в умиление и сглаживает конфликт с миром.

"Древние, выдававшиеся над толпой люди хорошо знали мельчайшее, чудесное и непостижимое". А еще они понимали, что каждая такая мелочь – проявленная даже в незначительном человеке, требует к себе великого уважения, и ни за что не позволяли себе пренебрежительного отношения к людям.