Внутренняя империя Юань

– Вы говорите о Ширванской долине, уважаемый хан? – спросил Ван Юань, тоже подыгрывая слабости, хотя, он прекрасно понимал, о чем говорится, и то – что играет с огнем.

Хан в который раз смерил его с ног до головы.

– А вот это мне нравиться, – произнес Хулагу, подняв указательный палец. – Именно так и нужно разговаривать с папой – играя вещами на расстоянии. Я рад, что в тебе не ошибся! Предложи папе новые территории – те самые, на которые ещё не ступала нога "человека". Уверен, он не сможет устоять, ибо политика Рима, – Хулагу с опаской посмотрел на дверь и понизил голос, – у них… (он оттопырил большой палец, указывая им в сторону) чуйка на свежее мясо, хотя только и говорят о вере и благочестии.

– Я тоже как бы один их них,– произнес Ван Юань с кислой миной на лице, – но я искренне искал… и продолжаю искать Святую землю.

– Ты это делаешь только в себе, а они раскидывают сети по всему миру – к чему могут дотянуться их длинные руки.

Тут Ван Юань понял, что зря обвинял Хулагу во всех смертных грехах.

Каждый правитель имеет человеческие слабости, но не каждый может дать себе по рукам.

– Так вот, предлагая союз, лишь намекни папе о Поднебесной и кагане Хубилае, открой на мгновенье перспективу и тут же опусти полог. Поверь, папа еще тот дока – не успеешь зевнуть, как останешься ни с чем. Я-то уж знаю… По слухам, нынешний папа враждебно настроен к монголам и даже пытался инициировать против нас крестовый поход. Похоже, в Риме по-прежнему считают монголов чертями, бурханами степи.

– Но как же тогда я смогу убедить папу в обратном?

– Не волнуйся. Во-первых ты не монгол… Во-вторых в Риме, как и в Карахоруме, имеются свои большие знатоки различных ядов; поэтому папы долго не живут, – пока доедешь, думаю, будет уже другой.

Хан снова с опаской посмотрел за дверь.

– О боже, как изменился мир. Или – совсем не изменился.

– Да уж, поверь. Когда мы выходили в поход, то даже не предполагали, что Святая земля, это земля нашего сердца.

Мы стремились к Свету и сами несли его людям, освещая верой дикие пустоши и огромные территории; потом оказалось, что Иерусалим недосягаем – порыв угас, словно унесенная в степь искра от костра. Теперь мы имеем дело с большими мастерами – они забрасывают сети глубоко, и по сравнению с ними мои монголы просто дети. Уж лучше нам было не покидать родную степь.

– Господин, я и не мог предположить, что вы так глубоко прозираете вещи – искренне изумился Ван Юань.