Ограбление склада

Однако, женщина не унывала и с большим оптимизмом жила себе дальше. Она ничего не таила в себе. С широкой улыбкой рассказывала о своих и чужих приключениях и громко смеялась над ними.

В ходе застольной беседы, отец Романа внезапно спросил у сестры своей любимой жены: – Роза, а где, ты трудилась до последнего времени?

– В администрации одного городка, что стоит недалеко от Самары. – стала хмуро рассказывать тётя: – Завод, где я пахала после окончанья КИСИ, прихватизировали какие-то ухари. Производство немедля закрыли, отдел капстроительства разогнали, к чертям.

Работы нет никакой, хорошо, что хоть эта попалась. Правда, приходилось мне ездить час туда, час обратно.

Мама Романа уловила настроенье сестры и спросила её: – Плохо там было тебе?

– Да! – вздохнула печальная Роза: – Платили гроши, а гоняли в три шеи. Каждое утро мне приходилось оббежать весь район. Нужно было составить подробные акты на те площадки помойных контейнеров, где на асфальте валяется мусор. Потом, целый день заполнять тупые бумажки и разносить их по другим кабинетам.

Одним словом – тоска!

Тётушка вдруг оживилась и продолжила более радостным тоном: – Поздней весной, я шла на работу и увидела женщину, уныло бредущую метрах в десяти от меня. Приглядевшись, я вдруг поняла, что впереди идёт моя дорогая подруга по общеобразовательной школе.

– Зина! – закричала я вслед.

Женщина остановилась и с недоумением посмотрела назад. Увидела бывшую свою одноклассницу. Встрепенулась и радостно рванулась ко мне.

Мы обнялись с такой пылкостью, словно когда-то прошли большую войну. Потом, случайно расстались и не встречались долгие годы.

– Тыщу лет тебя не видала! – затараторила Зина: – Ты где сейчас?

– Ну, а дальше, пошёл тот разговор, который называется девичьим. – продолжила Роза: – То есть, болтовня о себе, о мужчинах, о тряпках. Постепенно моё настроенье немного улучшилось, и я рассказала коротенький случай из своей повседневной работы:

– Недавно, я подошла к одной из помоек и увидела там такую картину.

Возле мусорных баков валялся в усмерть пьяный бродяга. Он лежал на спине. Руки привольно раскинулись в разные стороны.

Одна нога была сильно согнута. Она стояла на грязном асфальте и торчала коленкою вверх. Другая конечность, небрежно закинута сверху, словно мужик сидел на шезлонге у тёплого моря. Только сигары и бокала с коктейлем ему не хватало.

Вокруг валялась разная дрянь. Я стояла возле него и составляла акт на плохую уборку.