На задворках галактики: Лигна

– А если они промахнуться? – невольно заинтересовался Сергей: – Как не разбиваются о твёрдую почву?

– Во-первых, почва здесь достаточно мягкая. Сам видишь – кругом почти чистый песок. Во-вторых, чешуя них очень прочная. В-третьих, перед самой посадкой они выгибаются в большую дугу. Брюхо вперёд, а оба конца тела, назад.

Падают на землю хвостом и по инерции перекатываются на плоский живот. За это короткое время свиваются в плотный клубок таким странным образом, что голова находится в центре. Так и катятся большим колобком, пока не потеряют инерцию.

Кстати сказать, они ползают, будто обычные змеи. Но в случае крайней нужды свиваются, словно пружина и прыгают на три человеческих роста. Иногда очень метко плюются, а ядовитая струйка токсина летит на два, а то и три с лишним метра.

При попадании на голую кожу отрава мгновенно её разъедает. Проникает в тело добычи и всё, ей каюк. В своё время, мне это Олаф рассказывал. Однажды, он тут на опушке сидел несколько дней.

– Как же он их изучал на таком большом расстоянии? – Сергей с сомнением посмотрел в сторону рощи: – Я, например, ни одной змеи отсюда не вижу.

– У него была мощная оптика из специального пластика. Вот эта. – Влад вытащил из рюкзака древний армейский бинокль и подал напарнику.

Парень взял небольшую коробку с крупными линзами. Осмотрел с разных сторон и приложил окуляры к глазам. Вещь действительно оказалась неслабой. Она давала увеличение раз в тридцать, а то и побольше.

Учёный медленно переводил взгляд с одного ствола на другой.

– Я тоже ничего не увидел. – сказал неохотно напарник: – Но тогда, с Олафом были два его пса Клин и Клон. Я думаю, они выманивали змей из леса на луг, а Стенсон сидел где-то рядом и изучал этих гадов. Наверняка и дичь им подсовывал. Поэтому, и разобрался так хорошо в их злобных повадках. Ведь, как ни крути, а он был отличным учёным, можно сказать – выдающимся натуралистом.

Мужчина взглянул на Сергея и решил, что нужно объяснить столь странный топоним: – Олаф у нас был невероятным романтиком и очень любил давать красивые прозвища самым гиблым местам.

– Может и нам её миновать? – с сомнением спросил ксенобиолог.

– Хорошо бы, конечно, но очень уж далеко её обходить. Получиться крюк километров в пятнадцать-семнадцать.