Клад Александра Великого

Его могли заметить киношники, стоявшие на вершине холма. Пришлось мужчине и дальше лежать среди редких кустов. Правда, теперь он, словно какой-нибудь ниндзя, совершенно сливался с землёй.

Минут через десять, к холму подкатила машина с мигалками. Два полицейских вышли наружу и вразвалку поднялись на макушку возвышенности. К удивленью Шныря, они не вернулись обратно. Водитель тоже остался на месте. Он поудобнее устроился в откинутом кресле и сразу уснул. Как говорится, солдат себе спит, а служба идёт.

Через какое-то время, киношники и высокий узбек спустились к дороге. Они были очень весёлыми, словно нашли кошелёк полный денег. Причём, с большими купюрами. Люди сели в микроавтобус и тут же уехали обратно в Термез.

Шнырь достал из кармана запылённый мобильник, позвонил своему подчинённому и приказал: – Двигай ко мне.

Спустя две минуты, Лом подъехал к кустам. Охранник с удивленьем понял, что вокруг всё заспано свежевспаханным грунтом. Начальника подчинённый, почему-то не видел.

– «Откуда же он мне звонил?» – задумался Лом. Мужчина решил, что Шныря забрали служители правопорядка и дали ему легендарное американское право на один телефонный звонок. Охранник взглянул на полицейскую «тачку», стоявшую метрах в ста от него. В «воронке» сидел только водитель. Служивый бессовестно дрых, словно он был не на службе, а дома.

– «Неужели, сунули шефа в багажник? Ну и зверские порядки у них. Если так поступают, при задержании подозреваемых, то, что у них творится потом?» – Лом с ужасом вспомнил зиндан, который когда-то видел в кино.

Как ему объяснили друзья, тюрьмой на востоке являлась глубокая яма, закрытая сверху деревянной решеткой. Мол, вот тебе камера, а туалет можешь устроить, где хочешь. Хоть посерёдке пустого пространства.

Внезапно бугор в кустах шевельнулся. Секунду спустя, он превратился в очень страшное чудище. Весь сильно облеплен землёй. На голове нечто похожее на толстый парик из свалявшейся шерсти.

– Человек из песка! – ахнул испуганный Лом. Он схватил монтировку, почувствовал себя намного уверенней и грозно спросил: – Куда дел начальника, съел?

– Да это я, идиот! – выкрикнул Шнырь. Рот и нос у него были забиты частицами пыли. Язык сильно распух. В горле всё пересохло. Голос звучал на удивление странно. Сохранилась лишь интонация гневливого барина, недовольного глупым слугой.