Железные рыцари

Дело в том, что КИРы были эксклюзивной технологией Империи и Ордена Вулкана. Наряду с многими другими, но сам способ взаимодействия капсулы с мозгом был неизвестен. Что на Белояре вылилось в этакую почти параноидальную опаску ИРок, использование капсул “только по необходимости”. Глупость несусветная и суеверие: ни имперским, ни вулканидам на хрен наш медвежий угол не сдался. И уж в мозгах каждого белояровчанина копаться… Ну бред, в общем. Только жили именно согласно этому бреду, КИР использовали считанные разы.

А на экзамене иначе и не выйдет: все выпускные потоки в ближайшие три часа окажутся в капсулах. И имперский чиновник, со своим мощным вычислителем, будет каждого лично экзаменовать. Тоже непонятно, как работает, но работает.

На пороге зала КИР бледно потела, прикусив губу, наша завучиха, в компании пары техников. Усмотрев меня – закатила глаза, слегка кивнула, скорчив гримасу. Наверное, представляла как я в капсуле стану “проституткой, бандитом и наркоманом”, чтоб успеть помереть не позднее завтрашнего дня, с этими почётными титулами.

Техники были людьми поумнее, узнали мою фамилию и отвели к капсуле. Этакому овальному, металлически поблёскивающему яйцу, с диванчиком-кушеткой внутри. Я в кушетку плюхнулся, техники крышку опустили. Темнота продлилась не больше секунды – меня окружили вспышки разных цветов и интенсивности, и гудение разной громкости. Насколько я понимал – механизмы КИР подстраивались под мозг, считывали-тестировали параметры. Перед тем как этот самый ИР построить.

Сверстники, видимо в соответствии с белоярским суеверием, про эти вспышки и гудение гадости говорили. Мол, тошнит их, страшно, плохо и голова болит. Самообман, как по мне. Приятного, конечно, мало. Но три секунды – и я в кабинете, обставленным антикварно и богато, как в исторически-приключенческом голо.

За столом кабинета сидел дядька в мундире – имперский чин, то ли и вправду такой значительный и серьёзный, как выглядел в ИР, то ли созданный таким вычислителем – не знаю.

Вид был частично знаком по голо, но сейчас, с высоты в пару сотен метров от земли, из панорамного окна, он был просто завораживающим. Дядька на меня смотрел с этакой снисходительной ухмылкой.