Беседа с адвокатом

В доступной форме изложены «подводные камни» правоприменительной практики досудебного расследования, в том числе системы негласных следственных действий и трудности адвокатской работы в извлечении истины из этих подводных камней.

Читателей наверняка заинтересует и использование в судебном процессе специальных знаний в формах привлечения специалистов и экспертов к процессу доказывания, особенности их деятельности и современные проблемы их участия.

Материал книги воспринимается легко, доступно и доходчиво для любого читателя, так как основные правовые знания закрепляются захватывающими примерами из практики, заставляют логически мыслить и оценивать материал вместе с автором.

Лейтмотивом всего произведения является воспитание уважения к праву и глубокое убеждение в гуманности и справедливости казахстанского правосудия, несмотря на практические трудности в применении действующего законодательства.

С глубоким уважением к автору и благодарностью за его творчество,

Рехсон С.

Н., К.Ю.Н., доцент кафедры «Юриспруденция и международное право» Университета «Туран» г. Алматы

ТОМ ПЕРВЫЙ

«АДВОКАТСКИЕ ИСТОРИИ»

У «НИХ» И У «НАС». УГОЛОВНЫЙ ПРОЦЕСС: УГОЛ НИ В ЧЕМ НЕ ЗАМЕШАН!

Помнится, первая наша беседа носила поначалу слегка юмористический характер. Даниял рассказал, что когда в детстве слышал слова «уголовный», «уголовник» и подобные, он воспринимал их, как это свойственно детям, на стадии буквализма и ассоциировал с тем углом в их квартире, куда его частенько ставили родители в наказание за многочисленные детские проказы.

Задумавшись, я вынужден был признать, что и у меня в детстве возникали такие же смысловые связи. Ну а что, в самом деле? Уголовное наказание – поставили в угол – все вроде понятно. Между тем, слово «уголовный» действительно напрямую связано с наказаниями, только куда по страшнее, чем безобидный угол, стоять в котором скучно и грустно, да и унизительно, на что указывают сторонники современной «комплиментарной» педагогики.

На полушутливый вопрос Данияла о том, что может быть страшнее, чем стоять в углу, когда все твои приятели по детсадовской группе продолжают вовсю шалить, мне пришлось разъяснить ему, что термин происходит от слова «голова», которое имело в древнерусском языке также значение «убитый». Причем, первоначально оно означало наиболее тяжкий вид преступления, то есть, убийство, а затем его смысл был перенесен на наказание.