Песня рапсодии иного мира. Том 2. Судьба

Что бы ты сделал?

Плюнул бы на все и атаковал бы отдел тех уродов. Попутно заявив, что ты моя собственность и только моя.

Так я хотел сказать, но промолчал. В место этого прикрыв глаза я начал наслаждаться мягкостью женского тела.

Все же нет ничего приятнее чем пережиматься и чувствовать заботу от той, кто тобой дорожит. Интересно на сколько сильно она ко мне чувства испытывает?

Поглаживая меня по головке она скорее всего радостно улыбается. Хотя нет дуется. На вопрос ранее я так и не ответил.

– Кстати говоря…

– Да?

– Вроде как конечности у тебя искусственные, но чувствуется тепло от твоего тела.

– Действительно. Но уверена от настоящих ты будешь чувствовать себя еще лучше.

– Посмотрим, посмотрим.

Вот так мы какое-то время просидели в ванной.

Прости Ляпис. Ты не должна тратить на меня свое врем.

***

На часах была уже полночь.

К этому моменту Ляпис уже спала в своей комнате укутавшись в одеяло. Правда вот то что она девушка не говорит о том, что следить за изяществом ее конек.

В этот раз она снова разбросала свои вещи и поэтому пришлось их осторожно собирать и складывать по всей оккупированной комнате. Еще и мою рубашку превратила в ночнушку.

И что же мне с ней делать?

Может уподобиться извращенцам и по развлекаться с ее бельем? Да не глупо все как-то. Да и зачем мне такая глупость.

Конечно я знаю Ляпис на много дольше чем она меня, но… не во всех случаях все так хорошо.

Вся моя жизнь делится на четыре крупных промежутка из которых я не могу выбраться пока окончательно не разберусь с Последним испытанием.

Первая часть жизни как раз тот период, когда не заключил сделку с Сателлой. Вернее, тогда я еще не заключал с ней сделки ровно до того дня. Тогда-то Ляпис и была той, кто вытащил мое сознание из пучины отчаянья.

Да что там говорить я и сейчас ей благодарен и очень сильно дорожу ей… даже так же, как и Алисой.

Второй же период связан с заключением сделки и первыми потугами использования силы Обратного хронометража. И тогда она меня много раз поддерживала, но испытание я все равно не прошел.

Третий же заключается в том, что восемьдесят лет, даже больше, потратил на отшельничество и попытки не вмешиваться во все сражения. Тогда я стремился развить в себе всевозможные навыки и дошел до предела.