Неуловимый пенициллин

Зеленая плесень – penicillium glaukum – хорошо размножалась в жидкости и, главное, жидкость всегда оставалась прозрачной, в ней не оставалось ни одной бактерии.

Микробиология тогда еще делала свои первые робкие шаги. Триумфальные работы Луи Пастера были у всех на слуху, но мир микробов и грибков сливался пока еще в одно. И блестящий ученый Полотебнов, основоположник русской дерматологической школы, последовательный критик ведущих европейских дерматологических теорий, ошибся. Он посчитал, что микробы порождаются плесенью.

– Это не животные организмы! – доказывал он. – Они не могут двигаться, питаться, расти. Нет, бактерии не виновны в заражении ран и возникновении инфекций!

Результаты своей работы он, вернувшись вскоре в Россию, опубликовал, но опыты продолжил.

Теперь он просто брал плесень из подвала больницы, где работал, либо с апельсиновых корок, смешивал ее с миндальным маслом или просто сметал споры сухой кистью и наносил на гнойные язвы.

– Смотрите, я умышленно заражал раны бактериями, и вы можете убедиться, что никакого вреда пациентам они не причиняют, – Полотебнов демонстрировал свои опыты всем желающим. – Думаю, результаты эти могли бы позволить сделать подобные наблюдения и над ранами операционными, чтобы решить вопрос о значении плесени для хирургии.

Жена молча подсунула ему раскрытый «Военно-медицинский журнал».

– «Об отношении бактерий к зеленому кистевику», – прочел Полотебнов. – Это что еще такое?!

Автор статьи – Вячеслав Авксентьевич Манассеин, сам профессор и бессменный редактор газеты «Врач», – указывал дерматологу на его ошибку. Приводя в пример собственные опыты, он обосновывал разную природу бактерий и плесени.

– Сколько ни делал я посевов зеленой этой плесени на разные среды, никогда не развивалось в них бактерий. А это значит, что плесень сия препятствует росту микробов, а не порождает их, – утверждал Манассеин.

Полотебнов возражал и сам взялся за перо. Диспут двух учеников знаменитого С.П. Боткина на страницах журнала вызвал интерес у русской общественности.

– Ну-с, извольте, сударь, газетку, – испрашивали научные мужи друг у друга. – Чем сегодня удивит нас наш милейший бунтарь?

– Да вот, опровергает опять Алексея Герасимовича, говоря о специфичности микробов.