Чародейка. Часть 2. Книга демонов

 – Это символ Первого Посланника Создателя, – он указал пальцем на гравировку, – его детей от смертной женщины погребали в подобных саркофагах.

– Детей?

Учёный кивнул. Эдварду показалось, что на его лице промелькнула тень печали. Это было мимолётно. А в следующий момент оно выражало лишь сдержанный интерес.

– Да. Союз со смертными был запрещён, но чародей нарушил запрет. В итоге многие века Посланники и Орден охотились за его потомками. За одну ночь он потерял троих детей, но ему удалось сберечь внучку, которая продолжила древний род.

Эдвард замер, осмысливая слова учёного. Теперь он был уверен, что Натаниэль не совсем тот, за кого себя выдаёт. Новый знакомый ведь неспроста рассказал о потомках Посланника. Но что ему ещё известно? Рыцарь встряхнул головой, разгоняя обрушившиеся на него мысли. Он хотел что-то сказать Натаниэлю, но тот уже устроился на козлах повозки.

– Ещё увидимся, капитан! – отсалютовал учёный.

– Непременно! – крикнул ему вслед Эдвард.

Загадочный Натаниэль скрылся в ночи вместе с повозкой и древним саркофагом, оставив приоткрытым покров тайны. Что-то подсказывало Эдварду, они ещё встретятся, и тогда он получит от учёного все ответы.

Оливия осторожно, чтобы никого не разбудить, открыла дверь. Ей до сих пор не верилось, что она решилась на такой дерзкий поступок. Только подумать! Переодеться мужчиной и пойти в игорный дом.

Она была рада, что бабушка не видит, в каком сейчас виде её дорогая внучка, иначе старушку хватил бы удар. Тихо ступая по мозаичному полу, женщина добралась до комнаты. Муж уже давно спал, не дождавшись её. Оливия улыбнулась, она знала, что не подарок и мужу досталась самая несносная огневолосая колдунья.

– Ты вернулась? – услышала она сонный голос мужа.

– Да. Спи, любовь моя. Я скоро присоединюсь к тебе.

Вскоре послышалось его тихое посапывание. Женщина осторожно проскользнула в соседнюю комнату. Скинув мужскую одежду, она переоделась в короткую ночную сорочку. Всё в этой комнате напоминало Оливии о недавней трагедии. Жак уверял, что не винит её в случившемся, но она считала, что во всём виновата сама. Оливия коснулась дрожащей рукой деревянной детской кроватки. Её с головой накрыла волна тоски.