Олень в галстуке. Часть первая

Через пару часов мы были у подножия гор, а ещё через час взобрались на высоту около пятисот метров, и я поразился открывшейся панорамой: это был действительно зеленый океан, солнце уже клонилось к закату и, как нельзя кстати, в нём красиво играли желто – розовые блики. Чтобы приблизиться к побережью, нужно было пройти еще около пары километров по горной заросшей местности. Дикая растительность там была для меня в новинку и напоминала смесь джунглей и смешанного леса, только больше половины деревьев и прочего я никогда ранее не видел.

Елена пояснила, что с этой черты начинаются места Силы, их тут очень много и они самые разные.

Мы направились в сторону побережья. Я отметил чрезвычайную бодрость, несмотря на долгий путь, и очень веселое расположение духа. Елена смеялась над тем, что я очень быстро шел, подпрыгивал как герой мультфильма и постоянно разговаривал. Я и правда не мог остановить словесный поток и восхищался тем, какие же вокруг дивные места.

– Да зачем же тут аптечка, Елена? Я жил бы здесь, хоть в палатке! – кричал я.

– Прекрасно! – как-то не так чтобы естественно поддакнула мне она.

Сокол уж не летел, а ехал, так сказать, на плече Елены еще с тех пор как мы взошли на высоты, и я, между прочим, не сразу заметил, что он вообще уже что-то давно молчит.

– Кстати, а чего сокол какой-то прибитый? Чего он молчит-то? – поинтересовался я

– Не знаю. Может, думает? – предположила она каким-то вновь неестественным тоном.

Странное чувство вдруг посетило меня. Я посмотрел внимательнее на сокола. Тот и правда выглядел как-то не так. Мне показалось, что если бы у него не было перьев, то было бы видно, что он побледнел. Хотелось как-то убедиться в подобной версии или опровергнуть её, чтобы успокоиться. Идею быстро и незаметно обрить сокола машинкой для стрижки волос в джунглях я практически сразу отбросил как неуместную – машинки с собой не было.

В голове завертелись размышления: «спрашивать у птицы напрямую как-то неловко – тогда Елена узнает, что я подсел на паранойю, а сокол наверняка окрестит меня лохом.

С другой стороны, меня что-то прёт так, что я в любом случае не удержусь и спрошу. Да и с чего вдруг у соколов возьмется человеческая классификация из жанра девяностых? А Елена, кстати, возможно и так знает гораздо больше, чем мне кажется, в том числе и о моем текущем состоянии. Она же знала про бутылку в отеле.