Олень в галстуке. Часть первая

– Как же я раньше не замечал такого богатства? – вновь сказал я вслух с искренним изумлением.

И меня озарило: эврика, вот оно! Вот то, о чем говорят все духовные учителя и ищущие, которые описывают прелесть настоящего момента в безмолвии. Все те, кто ищут свободы и счастье. Вот оно где! В бесконечном вкусе банана, в невероятной глубине сладкого воздуха. В прикосновении к изумительно-гладкому клюву сокола, хоть я его и не осмеливался трогать. В каждом прикосновении. В каждом запахе. В каждом звуке.

В каждом слове. В каждом чувстве. Всегда. Везде. Во всём…

И да, верно говорят – это всегда рядом и бесконечно просто, но я ни за что не стану отрицать и того, что это бесконечно сложно. Сколько лет у меня ушло, просто чтобы хотяь иногда начать по-настоящему ощущать то, что всегда было ближе рук? И нет, это не нос. Это вообще всё. Это сама жизнь. Это прекрасная птица, весело верещащая в огороде бесконечного изобилия светящейся прелести, пернатый ребёнок любви.

Пошел дождь.

Ощутив его прикосновение как нечто гораздо лучшее, чем самый сильный экстаз, который когда-либо переживал в жизни, я в полном забвении ума и полной осознанности духа начал танцевать. Я никогда не умел танцевать, но это было неважно, в этот момент я делал это идеально, потому что сам являлся этим моментом.

Сокол так вдохновился моим примером, что тоже пытался пуститься в пляс, но не учел разницу в наших поверхностях и свалился с ветки. Это не остановило его, и он начал творить нечто уже на Земле, кружась вокруг своей оси, то закидывая голову клювом вверх и лапкой вперёд, а крыльями назад и внутрь, то с наклонами головы вперёд, растопыривая крылья вверх, оттягивая лапку назад.

Елена, судя по всему, несла нам какой-то чай, потому наш танец прервал звук подноса и кучи посуды, выпавших из её рук сразу, как она вошла в межкустовое пространство. И первая мысль за долгое время внутренней тишины появилась в моем сознании: «Наконец-то, теперь я и сам ошеломил мастера Е».

Кто бы сомневался, вскоре она пустилась в танец вместе с нами, и в этот раз, чтобы не испортить момент, мы не стали петь ни Корнелюка, ни Укупника. Фоново я понимал, что хоть, наверное, ещё недостаточно осознан и готов к тому, чтобы сохранить это состояние навсегда, следует насладиться им по максимуму, пока оно есть, уж точно празднуя как минимум новую вершину осознания, ласково шепчущую о том, что я на верном пути.