Олень в галстуке. Часть первая

– Что же это такое делается, мастер Е? Ты же сказала, что он охотится только за плодами на чужих огородах! – возмущенно и радостно выдал я.

– Всё верно! – смеялась она. – Я же сказала тебе, что он вегетарианец? Сказала. Разрешила тебе брать мои плоды? Разрешила. Ты взял мой помидор? Взял. Значит, став твоим, для него он автоматически стал чужим.

– Хищник! – еле закончила она, больше не в силах сдерживать хохот.

Я терпеливо ждал ответа от птицы, но вместо того, чтобы ответить мне, сокол взял и пожал крыльями.

Сокол, мне кажется, понимал всё, что со мной происходит. Я посмотрел на него взглядом исполненным смесью жалости к себе и злости к нему, а он слегка отвернул голову.

– Да не придавай ты этому такое значение, – вдруг сказала мне Елена.

– Я не могу. У тебя сокол то говорит, то молчит и пожимает крыльями. Что же это такое делается… – проныл я.

В этот момент сокол… вздохнул. Да еще с таким длинным и тяжелым, натуральным выдохом, что это окончательно вынесло мне мозги, но в этот раз вместо того, чтобы потерять сознание, я сам неожиданно для себя пустился в истерический хохот, упал на пол и валялся там, как накануне Елена. Бананов на полу, кстати, уже не было – ладошки не ощущали ничего кроме камня.

Сокол тут же вылетел из межкустового пространства.

– Видишь, как он о тебе заботится – полагаю, полетел за бинтами, – добро сказала волшебница.

– Но… Мне он правда казался наглым и издевающимся надо мной, – заявил я с горчинкой обиды, изучая ранку на ладошке.

– Может, это интерпретация твоего ума? – возразила она, – Точнее то, во что он тебя заставил поверить через призму внушаемого мнения о самом себе.

– Почему он тогда так себя ведёт? – жаловался я. – Когда слова были совсем неуместны, он ронял их, да так, что я терял сознание от неожиданности и хаоса, в который ввергался. А когда я ждал от него слов – он молчал и выдавал не менее шокирующие выходки для всей моей сущности.

– Ну, во-первых, не твоей сущности, а просто сущности, – начала объяснять она, смеясь.