Олень в галстуке. Часть первая

– Вы будете сдавать багаж или нет? – с натяжной терпеливостью, спрашивала сотрудница.

– А можно? – спрашивал тот я.

– Это – нельзя! – отвечала она.

Я наблюдал, как в формировании последующих реплик меня того, что сдавал багаж, участвовали бегущие строки, которые образовывались в пространстве над головой сразу же вслед за прозвучавшим вопросом. И все это время в голове и над головой плясали те штуковины, которые я обозначил как дерганые мысли. Описать это явление понятным языком более точно не представлялось возможным.

– Может быть можно что-то придумать? – настаивал тот я.

– Нет, – резко отвечала она.

Тут же увидел бегущую строку с цифрами, загружаемую в голову, и в этот момент тот я достал портмоне и положил тоненькую пачку пятитысячных прямо на стойку. Это было весьма неожиданно. Хотя, пусть и в сновидении, но это же все-таки российский аэропорт.

Сотрудница оглянулась по сторонам и со вздохом взяла деньги. Других сотрудников-то как бы и не было.

– Никому об этом не говорите, – промолвила она.

– Конечно, конечно, – с шармом ответил тот я.

А дальше произошло то, что я никогда не забуду.

Тот я обеими руками обхватил пространство над головой, которое тут же приобрело конкретные границы в виде черных тоненьких линий, очерчивая объемный прямоугольник. И вот эту всю хренотень я буквально снял и положил на полосу для багажа, представляете?

Сотрудница нажала на кнопочку, и эта коробочка с бегущими строками, бешеными мыслями и воронкой поехала, судя по всему, на рейс.

– Минуточку! – закричала сотрудница.

– Минуточку… Остальные сотрудники же досмотрят и могут не пустить, – сказала она мне тому.

Я увидел еще одну пятитысячную купюру, которую рука меня того разместила прямо в кармашек на ее груди. Она щелкнула пальцами, и черная коробочка на ленте, сверкнув ярким серебристым свечением, стала практически невидимой. Во дела.

Ну это кибздец. Я, получается, буквально зарегистрировал свой внутренний диалог.

Снова раздался гудящий звук, который постоянно действует на нервы в аэропорту, к тому же еще и в слоу-режиме. Я стал различать какой-то супер замедленный голос в низкой тональности.

– Эээммм… Аааааа…. Лллл….

Вдруг все резко убыстрилось.

– Эм, але! Ал, алльо-о-о-о! – надрывался олень, тыкая мне копытом в сновидческое плечо.

– Что такое? – спросил я.

– Ты заснул во сне, что ли? – поинтересовался он озабоченным голосом.

– Да нет, я там.