Слишком рано… слишком поздно

Боль обжигает ладони и коленки, но это не сравнится с тем, что чувствует материнское сердце, когда слышит крик своего ребенка.

– Василиса! – вырывается вопль у Ани и она, прихрамывая, торопится попасть внутрь. Но крепкая хватка на ее руке, останавливает девушку и она оказывается лицом к лицу с Иваном.

– Я же сказал, чтобы ты сидела дома!

– Там… там… – задыхалась Аня и, обезумевши, трепыхалась в его руках.

– Серый, Макс, – Иван коротко кивнул своим ребятам, – действуем.

Казалось, что прошла вечность пока Аня не увидела Ваську на руках у высокого блондина.

Дочка со слезами на глазах бросилась к матери и повисла на ее шее.

– Все в порядке? Не обидел? – Анна всматривалась в перепуганное лицо Васьки. – Ничего не болит?

– Нет, – шмыгнула дочка носом, – он напугал меня.

– Чем родная? Скажи, чем?

– Он сказал, что тебя больше нет и теперь я буду с ним жить. – И девочка снова разревелась, уткнувшись лицом в ее плечо.

Аня долго ее гладила по спине, успокаивая и подбадривая.

Но уже сидя в машине и не желая, чтобы Василиса видела, как Сергея выводят из здания под конвоем. Сидела и, утирая украдкой собственные слезы, впервые желала человеку самого страшного суда, на который он заслуживал.

– Нет, ты только подумай, – Лида бесновалась в тот вечер, ворвавшись в их квартиру словно ураган, – а еще частный садик, мать его! С охранником – пенсионером у которого из оружия только перцовый баллончик!

– Лид, дедуля получил не хило, – Ваня разливал кофе по чашкам и по очереди выставлял на стол, – но отбивался профессионально.

– Этого мало! Раз… раз случилось такое!

– Лид, сядь уже, – устало попросила Аня, – и так голова раскалывается, а ты еще и орешь.

– Орала и буду орать, потому что я распереживалась, – Лидия все же плюхнулась на стул, – Вань, ты серьезно? И где в этом кофе коньяк?

– А тебе надо, чтобы кофе в коньяке не чувствовался?

– Я с водителем, могу себе позволить. В конце концов, у меня стресс. Если не запью, то зажру.

И лишние килограммы будут на твоей совести.

Аня хрюкнула от смеха после этой реплики, потом засмеялась еще громче и совсем не заметила, как смех перетек в истерику. Благо рядом были родные люди, которые и смеялись, и плакали с ней наравне.

А в это время, в другой комнате разворачивалось весьма интересное представление. Василиса сидела на кровати и демонстративно не разговаривала с Никитой, но при этом, терпеливо ожидая, когда он почистит ей апельсин.