На подступах к Сталинграду. Издание второе, исправленное

Аппарат очень ловко изменил направленье движения и перешёл в горизонтальную плоскость. Набрав высоту, он включился в ту карусель, что продолжала кружиться над головами солдат.

Машины фашистов двигались одна за другой и с громким воем ныряли к траншеям. Они швыряли тяжёлые бомбы и вновь возвращались наверх. Фугасы со свистом падали вниз и с удивительной силой врезались в поверхность земли.

Снаряды мгновенно взрывались и разносили всё в мелкие клочья. Сотни тонн чернозёма превратились в огромные тучи мельчайших частиц.

В воздух поднялись клубы чёрного дыма и гари. Уши людей заложило от непрерывного грохота.

Откуда-то сбоку послышался залп четырёх короткоствольных орудий калибром 76-ть миллиметров. Это били артиллеристы полка. Насколько знал Павел из объяснений инструкторов, «полковушки» задирали стволы не более чем на двадцать пять градусов и не могли успешно работать, словно зенитки.

К счастью красноармейцев, батарея стояла на пологом холме. Его высота значительно поднимала прицельную линию.

Поэтому лейтенант приказал пальнуть в самолёты, что устроили большой хоровод над окопами. Кто его знает, вдруг шрапнель кого-то заденет? Ну а если и нет, то хоть отпугнёт фашистских стервятников.

«Лаптёжники» скоро избавились от смертоносного груза. Они повернули на запад и, построившись в походный порядок, ушли восвояси. Едва атмосфера очистилась от гари и пыли, как началась вторая часть драмы. Теперь к земле устремились те самолёты, что крутились вокруг пикировщиков.

Они носились над полем, словно шмели, и летали так низко, что могли бы задеть небольшие деревья.

Вниз сыпалось множество маленьких бомб, а очереди из пулемётов стегали по окопам советских стрелков.

Затем появилась вторая волна фашистских «лаптёжников», и всё повторилось сначала. Когда снова забухали взрывы, Павел очнулся от ступора, в который неожиданно впал в ходе первой воздушной атаки. Тогда он ощутил сильный страх и свалился на дно своего земляного укрытия. Там крепко зажмурил глаза, сжался в плотный комок и закрыл руками макушку.

Потом он услышал, что где-то застучал пулемёт, а следом за ним раздались одиночные выстрелы. Лишь после этого, парень вдруг вспомнил, что держит в правой ладони. Он поднял к груди «трёхлинейку», со злостью передёрнул затвор и вогнал блестящий патрон в длинный ствол.

Изготовившись к бою, он глубоко и шумно вздохнул, поднялся над низеньким бруствером и глянул наружу. Павел увидел небольшой самолёт, пролетавший мимо позиции.