На подступах к Сталинграду. Издание второе, исправленное

В правление колхоза позвонили из районного центра и прочитали список фамилий. Под конец, служащий РККА сообщил: – Данные люди должны срочно прибыть в Кинельский военкомат.

С начала войны из деревни забрали всех взрослых мужчин, в том числе, и председателя, которому исполнилось почти пятьдесят. Остались в Домашке лишь старики, бабы и дети. Да ещё немного подростков обоего пола.

Благодаря этому, перечень призывников оказался до неприличного куцым. В нём насчиталось всего шесть человек, которым было уже восемнадцать.

Вернувшись с работы домой, парень услышал неприятную новость, и надолго задумался, что ему нужно надеть? Перед войной, все селяне, уходившие «в срочную службу», одевались в самое лучшее, что у них только имелось. Словно все собирались не в армию, а на весёлую свадьбу. Причём в качестве самого жениха. Павел подошёл к сундуку, открыл тяжёлую крышку и стал рассматривать свои немногие вещи.

– Надевай, что похуже, – сказал хмурый отец.

– Почему? – спросил его сын.

– Там получишь армейскую форму, а все личные тряпки придётся сдать кастеляну.

– Сделаю так же, как все наши ребята, уходившие в армию. Отправлю одежду посылкой домой. – откликнулся Павел на этот совет.

– Сейчас не мирное время, – со вздохом сказал Николай Валерьянович. – Вряд ли вас выпустят из учебного лагеря, чтобы сбегать на почту. Вдруг вы все кинетесь в разные стороны? Ищи вас потом по округе. Скорее всего, вас сразу посадят в вагоны и отправят на фронт. Вот и пропадут твои шмотки без пользы семье.

Павел подумал над словами отца и согласился с таким веским доводом. Он выбрал одёжку похуже, в которой ходил на работу, и отправился спать.

Утром нового дня, от деревни отъехала партия молодых новобранцев. В этот раз, шёл не длинный обоз, как в прошлом, в сорок первом году, а единственная телега, в которой легко уместились все призывники. Причём правил конём не подросток, а старенький дед, работавший сторожем при опустевшей конюшне.

Все остальные селяне трудились в колхозе и не могли проводить молодёжь. Да и к чему себе сердце, так долго терзать? Все слова были сказаны ночью, а бурные слёзы ручьями лились из глаз матерей. Ни к чему продлевать тяжкую муку. Не то и сердце может не выдержать. Лопнет, как старая ткань, и станет в деревне покойником больше.

1 августа. Ближе к полудню, телега въехала в город Кинель и замерла у крыльца военкомата. Здесь уже растянулась вереница подвод.