Причина собственного счастья

Значит, в человеке все уже есть: сознание – чтобы влиять на материю; спящее осознание – чтобы понять, что влиять можно; свобода выбора – чтобы выбирать, на что ты хочешь повлиять; и созданный до рождения маршрут жизни – чтобы понимать, зачем он это выбирает.

Не очень сложно, правда? Уяснить, кто же ты, где ты находишься сейчас, принять, осознать это, и понимая, зачем тебе это, – выбрать это.

А когда у человека есть понимание своего «зачем» – он вынесет любое «как».

Если приложить подорожник к ссадине, она заживет.

То, чего ты больше всего хочешь в жизни сейчас, – отдай или поделись с другими. Хочешь достатка – помогай деньгами, хочешь быть здоров – помогай в лечении больным или даже просто мысленно желай здоровья. Если желать здоровья – значит, обладать им.

Все вернется сторицей.

Мысль. Даже одна мысль имеет влияние на все. Если сравнить мир с паутиной, то на одном конце пошевели ее, зашевелится она вся.

Несогласные обладатели красных дипломов всяческих наук и лауреаты забросают меня, конечно, трехэтажными молекулами углекислого газа. Согласен, я нигде не прав.

Эта сказка – лишь намек на одно важное умозаключение читателя, к которому каждый по-своему придет в конце этой планетарно-молекулярной басни.

Мое описание, конечно, это абстракция, созданная вероятная модель – как возможность понимания мироздания.

Если делать все вокруг, как для себя, не вдаваясь в догму, что кожа – это окончание твоего тела, то отображение тебя, как источника, будет нравиться тебе с каждым днем больше и больше.

Лев Толстой как-то сказал: «Если каждый человек на земле постарается сделать счастливым хотя бы одного человека, то счастливы будут все».

Ну а в святых писаниях вообще, как в сборнике сакральных знаний, говорится: «Возлюби ближнего своего как самого себя».

Кроме тебя, здесь никого нет. Все и всё – это архитектура твоих намерений, притянутая твоими мыслями и выпестованная твоими принятыми решениями.

Ты сам только можешь возвести себя на трон или свести в могилу. Нужно только понять и осознать этот стержень, эту точку опоры, этого самого наблюдателя и архитектора.

Как-то в магазин зашла семья из трех человек. Пожилой пенсионер, видимо, дед.