Тату на нашей коже

– А если я хотел сделать комплимент? – не сдается Матвей.

– Ну, если это действительно так, то спасибо. Просто я уже привыкла к тому, что люди прикрываются банальным «О, какое красивое имя!». Хотя думают вовсе иначе.

– Звучит слишком сурово.

– Это не я такая, это жизнь такая. – Отмахиваюсь. – Что ж, если вы не против, то я бы хотела сделать татуировку по своему эскизу.

От меня не скрывается промелькнувший в его глазах скептицизм. Знаю, что скорее всего наступила на всеми нелюбимую и больную мозоль всех мастеров.

Выскочек со своими уставами никто не любит. Но я безумно хочу увидеть на своей коже именно этот рисунок. И когда листок с эскизом оказывается у него в руках, я с облегчением вздыхаю. Ведь на смену скептике приходит удивление. Он даже подается чуть вперед, чтобы лучше рассмотреть нарисованную картинку.

– Признаюсь, что после того, как вы сказали о собственном эскизе, то я ожидал увидеть нечто иное.

– Что именно?

– Взятое из интернета или, уж простите, но приходят с такими «собственными» каракулями, что и браться не охота.

Но ваше… вы это сами нарисовали?

– Да. Много лет назад, когда мечтала работать в этой сфере.

– Учились в художественном?– Матвей переводит свой взгляд на меня и с интересом рассматривает мое лицо.

– Отец – художник, – с усмешкой отвечаю ему,– передалось по генам.

– Удивительно, но смотрится интересно. Только можно с вашего позволения я кое-что дополню? Не переживайте, я не собираюсь его полностью перекраивать.

Что самое удивительное, но я верю ему и позволяю появиться на бумаге новым линиям. Он рисует прямо на кушетке, расположившись у моих ног. Изредка я чувствую мимолетные прикосновения, но они настолько быстрые, что их даже можно смело списать на игру воображения.

– Можно спросить? – Парень резко поднимает голову в тот момент, когда я, сменив позу, склонилась над ним. Наши лица оказываются в нескольких сантиметрах друг от друга. Сколько ему? Лет двадцать пять от силы. Легкая щетина на острых скулах, выбритые виски и линзы в глазах.

Я непозволительно долго держу этот зрительный контакт и первой же отвожу взгляд.

– Можно, – наконец-то выдавливаю из себя.

– Почему именно компас?

– А почему лица чужих людей? – Отвечаю ему вопросом на вопрос и киваю на одну из его рук.

– Понятно, – впервые за все это время Матвей искренне смеется и от его смеха с хрипотцой мне становится жарко. – Никто не хочет расставаться со своими секретами.