Мы будем жить

И это было понятно, хотя и немного обидно. Я ведь столько вложила сил, чтобы брат не чувствовал себя обделенным и ущемленным чем-то, а в ответ он взбунтовался. И на каждую мою просьбу у него находилось тысячу предлогов, чтобы не помогать мне. Вместо этого, он все чаще находился под землей и проникался отцовской идеей о конце света. На этой почве мы стали конфликтовать и вскоре совсем перестали общаться. Как-то странно вышло, что в одном доме жила семья, в которой люди стали чужими друг для друга.

– Кори, ты мне нужен сегодня, – обратилась за завтраком я к брату.

– Ага.

– Не «ага», а хорошо.

– Может мне тебе еще и честь отдать? – Взгляд серых глаз стал дерзким.

– Не борзей…

– Иначе что? – Он вновь пытался затеять ссору.

– Слушай, я прекрасно понимаю, что ты сейчас делаешь. И сразу говорю, что я не куплюсь на это. Можешь хоть головой об стену биться, но спорить со мной не смей.

– Конечно, мамочка, все как всегда.

– Что ты имеешь в виду на этот раз?

– Ты мне надоела со своими вечными приказами.

– Ох, прости, я и забыла. Это ведь ты взял на себя все обязательства после ухода матери. И это ты беспокоился, чтобы мы не умерли от голода…

– Ой, все, начинается заезженная пластинка. Как будто ты мир спасла и теперь все обязаны тебе в ноги кланяться. Корону поправь, Рэйн, мир вокруг тебя не вертится. Мне не нужна твоя помощь и твоя опека. В конце концов, мы не сироты, если ты забыла, то у нас отец жив.

– Нашел с кого брать пример,– фыркнула я в ответ.

– Вот,– Кори с размаху опустил ладонь на столешницу, – ты свихнулась. Ты такая же, как и мать. Я помню, как она насмехалась над ним и ты делаешь тоже самое. Ты забываешь свое же главное правило о том, что семья должна поддерживать друг друга. Но ты не поддерживаешь, ты навязываешь себя и свою помощь, а затем бьешь себя в грудь и попрекаешь всех.

– Не правда, я не такая.

– Конечно, все мы не такие. – Кори схватил пакет сока и вышел из кухни.

Слезы душили и росло ощущение того, будто бы меня ударили в живот и выбили весь воздух. Я задыхалась от обиды, от того, что близкий человек растоптал меня и плюнул в душу. Я ожидала этого от кого угодно, но не от родного брата, не от своей крови. А мне всего-то нужна была его помощь в приготовлении ужина на мое восемнадцатилетние.

Я так мечтала о дожде, о настоящем ливне, который был бы под стать моему хмурому настроению.