Можно я постучусь в твою дверь?

Под градусом шампанского нам казалось так весело, мы уржались, пока наспех делали мне модный окрас прямо над раковиной да еще и без перчаток. Собственно, наличием здравого ума на тот момент мы тоже не могли похвастаться.

Итог плачевен.

Волосам капец. Они реально стали изумрудно-голубоватыми. Как и часть моей шеи и верхняя граница лба. Такое чувство, будто я стала превращаться в смурфика, но на полпути передумала. Я даже не хотела себе представлять, как Ирка сегодня вышла на смену в зоомагазин с зелеными руками.

– Позволь уточнить, Лебедева, – Елизавета Сергеевна тянется и поддевает пальцем одну прядь, осматривая ее на свет. Возможно, надеясь, что это парик. – У тебя какая-то травма черепа, что потребовалась такая радикальная обработка?

Отрицательно качаю головой.

– Значит, банальное отсутствие мозга. – Подытоживает она.

– Ба, завязывай, – понижаю голос.

– Я тебе сколько раз говорила, чтобы ты не называла меня бабушкой на работе? – строго произносит она. – Здесь я для тебя, как и для остальных сотрудников Елизавета Сергеевна и никак иначе.

– Ба…

– Ты считаешь эту работу несерьезной и относишься к ней соответственно. – Не дает она мне закончить фразу. – И меня ты как руководителя должным образом не воспринимаешь.

Шмыгаю носом и подбираю бандану со стола.

– Что-то еще? – скупо уточняю.

– Зайди к своей подружке и купи коту влажного корма, а то я последний пакетик сегодня высыпала.

– Знаешь, мне иногда кажется, что ты Кузьку любишь больше, чем родную внучку. – Обиженно надуваю щеки.

– Не выдумывай, – отмахивается она, – просто он так не косячит, как ты. Иди уже отсюда, горе луковое. И скажи спасибо, что отец с матерью в командировке, иначе бы они схлопотали сердечный приступ от одного твоего вида.

– Да ладно тебе, я уже не маленькая девочка, – на смену обиде приходит раздражение, – могу хоть налысо подстричься и ничего мне не будет.

– Да? – со скептицизмом уточняет она. – А мне вот почему-то вдруг вспомнился твой прошлый день рождения на даче. Тебе как раз стукнуло двадцать лет и твой папа увидел у тебя татуировку на ключице, которую ты от него прятала еще со своего восемнадцатилетия.