Что ты знаешь о любви?

Подойдя ближе, она поцеловала его в щеку и как-то по-свойски приобняла его.

– Лиза, привет, – парень явно был в замешательстве,– что ты здесь делаешь?

– Лизонька зашла к нам, чтобы поздравить и я ее пригласила к нам. А что, ее родители в Милане. Не будет же бедняка встречать праздник одна? – Ответила вместо девушки его мама. – И, главное, какая выдумщица! Посмотри, что она нам подарила! Мои любимые духи из самого Парижа, а отцу его любимую книгу. Между прочим, оригинал и подписан самим автором!

И она все расхваливала эту Лизоньку, а я тихонько стояла у стены и чувствовала, как мое лицо начинает гореть.

– А мы тоже не с пустыми руками, – воскликнул Сережа, – Кать, давай пакеты сюда. Лиз, извини, на тебя мы не рассчитывали.

– Ничего, – отмахнулась блондинка, не отрывая от меня взгляда, – у тебя всегда были проблемы с выбором подарков. И не только.

Чудесно. Какой огромный булыжник в мой огород. Улыбаясь так, что челюсть свело от напряжения, я протянула пакет.

–Мама, папа с наступающим вас Новым Годом! Кстати, это Катюша руководила выбором подарков. – Сережа улыбнулся, словно довольный ребенок. А я потеряла дар речи, ведь никак не ожидала, что он свалит все на меня. Я не хотела находиться здесь, не хотела, чтобы они открывали незатейливые упаковки при мне. И была готова провалиться сквозь землю при виде того, как отец вытащив свой галстук, нахмурился. А мать и вовсе не удосужилась развернуть свой презент и просто забросила его на полку.

– Сережа сказал, что это ваш любимый цвет. – Нарушила я затянувшуюся тишину.

– Да, Екатерина, спасибо, – Илья Ильич выдавил улыбку, – вот только я не любитель галстуков.

– Ну надо же когда-то начинать, – влезла Лиза, – вы будете выглядеть солидно.

– Ты уверена Лизонька?

– Гарантирую, – хихикнула она и вновь оказалась за столом.

– Мам, а ты не откроешь подарок? – Сережа как будто бы не замечал идиотизма во всем происходящем.

– Обязательно открою, но не сейчас.

С уходом Сережи я почувствовала себя еще больше не в своей тарелке. Как будто бы я голая стояла посреди площади. Или того хуже, была ведьмой и оказалась в Салеме.

– Что же вы Екатерина, не стойте в дверях, присаживайтесь, – Илья Ильич указал мне на пустующий стул. – Зная своего сына, он бы не дал нам поговорить нормально.